Адепт

Куртц Кэтрин Ирен

Пару секунд Адам не шевелился, потом открыл глаза. Он убрал руку со лба Скотта и повернулся к Маклеоду.

— Прошу прощения, но мне нужна ваша помощь, Ноэль, — мягко произнес он. — Скотт не против — даже хочет — общаться с нами, но тело его слишком разложилось для этого. Не согласитесь ли вы стать на время его голосом?

Маклеод поморщился и вздохнул.

— Я боялся чего-то в этом роде, — буркнул он, жестом подзывая Перегрина занять его место. Он наклонился, проверяя замок, и подошел к Адаму. — Хорошо еще, настоятель сейчас меня не видит,

а то бы он добился моего отлучения от церкви.

Подойдя к столу, ставшему на время их алтарем, он тоже сделал рукой ритуальный знак, что вызвало на лице отозвавшегося ему таким же жестом Адама легкую улыбку.

— Забудем о настоятеле, — легко ответил тот. — Скажите лучше, как на это посмотрит ваше полицейское начальство?

— Ну, эти-то просто дуба дадут! Ладно, начнем.

Обойдя стол, он остановился лицом к Адаму так, чтобы тело находилось как раз между ними. Маклеод снял очки и сунул их в нагрудный карман пиджака, потом положил руки на стол так же, как это сделал Адам, и зажмурился. Дыхание его почти сразу же замедлилось, что Перегрин научился уже распознавать как начальную стадию транса. Лицо Адама тоже расслабилось, приняв отрешенное выражение.

В комнате воцарилось молчание. После долгой паузы Адам протянул руку и коснулся Маклеода между глаз, потом вернул руки на стол и пристально посмотрел на лежащий между ними труп.

— Дверь отворена для тебя, — произнес он. — Взойди без опаски.

Последовала короткая пауза, потом по массивной фигуре Маклеода пробежала дрожь. Он сделал глубокий вдох и открыл глаза. Стоявший у двери Перегрин едва не поперхнулся, ибо живой разум, засветившийся в голубых глазах, явно не принадлежал полицейскому инспектору.

— Говори, брат, — мягко настаивал голос Адама. Маклеод открыл рот. Мгновение он не издавал ни звука, потом послышался незнакомый, взволнованный голос.

— Что это за место? — спросило существо, которое управляло теперь телом Маклеода. — Где я, в каком пространстве и времени?

— Ты в Мелроузе, — ответил Адам, голос которого оставался спокойным и ровным. — Но восемь столетий миновало с тех пор, как ты упокоился.

— А сколько прошло со времени, как меня призвали обратно?

— Точно не известно, — сказал Адам. — По меньшей мере двенадцать или четырнадцать часов, возможно, даже восемнадцать.

— Восемнадцать часов! — В голубых глазах мелькнуло нечто похожее на страх. Потом взгляд скользнул в сторону, уставившись куда-то между Адамом и Перегрином, словно он пытался разглядеть что-то вдалеке.

— Нить… Серебряная нить рвется! — прошептал голос Майкла Скотта. — Сердце останавливается…

— Сердце! — Лицо Адама застыло, и в голосе его зазвучала нескрываемая тревога. — Значит, у тебя есть воплощение в наши дни?

— Да! — То, что олицетворяло теперь Майкла Скотта, заставило тело инспектора содрогнуться, а в голосе зазвучало отчаяние. — Это ребенок… еще дитя. И смерть опасно близка!

От этой новости по спине Перегрина пробежал неприятный холодок. В глазах его вдруг потемнело,

и он представил себе девочку-подростка, лежавшую без движения на больничной койке в глубокой коме. Лицо ее было белым как мел, в веснушках…

— Время уходит, — прошептал голос Майкла Скотта. — Я должен скорее вернуться, иначе пропущу оборот Колеса. — Голос дрогнул в отчаянной мольбе. — Ради всего святого, если ты и впрямь брат, как говоришь, молю: освободи меня! Освободи, пока у меня еще есть живое тело, куда я могу вернуться!

— Так и будет, — заверил его Адам. — Но прежде прошу тебя: ответь нам — если это известно тебе, — кто тебя призвал и зачем?

— Злодеи с Темной Дороги… — Голос Скотта зазвучал рассеянно. — Им нужна была моя книга, мое золото — философское золото, тайна которого откроет все другие тайны! Они связали меня чарами, заставив открыть им место, где спрятано сокровище.

Голос Скотта прервался глухим всхлипом, и Маклеод зажмурился, словно от острой боли.

— Книга и золото охраняются, — торопливо продолжал Скотт, — но злодеи могут одолеть защиту, ибо велики силы, ими присвоенные. — Взгляд его снова обратился к Адаму. — Обещай мне, что пустишься в погоню за ними, и я отдам тебе то, что они отняли у меня силой!

— Клянусь! — произнес Адам. — Дарованной мне властью как Повелителю Охоты клянусь тебе, я сделаю все, что в моих силах, дабы восстановить справедливость.

Скотт угрюмо кивнул, принимая клятву, потом перевел взгляд на Перегрина. Пылающий взор обжег молодого художника, но он не в силах был отвести от него своих глаз. Обжигающий жар пробудил у него в голове рой видений, и он поспешно взялся за карандаш. Забыв обо всем, даже о необычном окружении, он принялся лихорадочно наносить на бумагу все, что вставало перед его мысленным взором.

Замок на невысоком утесе… пена прибоя… полукруглый галечный пляж… прикрытый камнем вход в пещеру…

Карандаш Перегрина торопливо порхал по бумаге, заполнив несколько блокнотных листов. Когда Скотт наконец освободил его, рука болела от напряжения, а пальцы невольно сжались, пытаясь унять судорогу. Карандаш выскользнул из них и с деревянным стуком упал на пол.

Адам испепелил его взглядом и повернулся обратно к Скотту. На мгновение глаза их встретились. Потом Адам начертал в воздухе между ними знак.

— Именем Семи я освобождаю тебя, брат, — возгласил он голосом, звонким, как колокол. — Ступай с миром и исполняй начертанный путь.

Маклеод сразу сник, словно из него вышел весь воздух. Он судорожно вздохнул и, пошатнувшись, привалился к столу. Труп перед ним тоже осел, превратившись на глазах у Перегрина в серый прах.

В то же мгновение Маклеод потерял равновесие и рухнул на колени; дыхание его сделалось частым и хриплым. Адам стремительно обежал стол и успел подхватить его под руку, прежде чем тот лишился сознания. Прислонив его к своим коленям, он достал из кармана ампулу нашатырного спирта, щелчком отбил ей головку и сунул ее под нос Маклеоду.