Адепт
Шрифт:
— Ясно. Кивнув мне, мастер невозмутимо пошел дальше, а я направился к друзьям.
— Ну и что это было? — спросил Хор. Да я и сам недоумевал, к чему была эта встреча.
— Похоже, Керисан решил просто пожурить меня за то, что я не стал брать его разговорник.
— Или срочно продемонстрировать, что тебе нечего опасаться, — добавила Киса.
— Или просто напомнить о своем существовании, — усмехнулся Хор.
Я только пожал плечами. Если Совет обо всем знает, эти игры в информаторов вообще становятся бессмысленными. Так может, предложение Керисана вовсе не было чистой «липой»? Может, Совет действительно полагает, что
Зайдя в общагу, мы с демоном проверили свои вещи и убедились, что ничего не пропало, после чего принарядились в красную форму. Вот еще тоже проблемка — нужно снова идти на поклон к хозяйственнику за новым комплектом. Но, полагаю, взятка в пяток золотых должна положительно повлиять на его желание помочь мне. Дождавшись Кису, мы вместе с ней отправились на обед, по пути поглядев на расписание. Ну, у меня была третьим занятием лекция с мастером Глодом, четвертое придется уделить истории с Каришоном, а у друзей программа оказалась поинтереснее — боевка с Ризаком и теория Оришта с незнакомым мне мастером Ждаривом. Причем последнее мне было весьма знакомо, так как Гадин в свое время с успехом овладел этой теорией и поэтому наловчился создавать амулеты, срабатывающие по истечению определенного времени.
Обед не задался. Может, потому, что наши желудки все еще помнили поздний завтрак со стихийниками, а может, потому, что мы постоянно возвращались мыслями к Фалиано и строили догадки о том, что же может произойти во время нашей вечерней встречи. Кончилось дело тем, что я напомнил друзьям, чтобы постоянно прислушивались к себе, а сам пошел в библиотеку. Бреннад мне очень обрадовался и без вопросов выдал пару книжек по теории магии, изучив которые, я хотел понять, насколько добросовестно относился к обучению Гадин. Пробежав глазами два немаленьких талмуда, я вскоре сделал вывод — магистр был редкостной сволочью. Нет, некоторые определения он знал, кое-какие основы даже применял на практике, но все остальное было настолько поверхностным, а местами даже ошибочным, что я просто за голову схватился. Мне требовалось перепроверить практически все знания, которые не применялись Гадином на практике, а на это должно уйти немало времени.
Поблагодарив хранителя, я отправился к Глоду, от которого узнал о себе много нового. Мастер не стал скупиться на красочные выражения и высказал все о глупом адепте, который где-то развлекался целых две десятицы, а потом осмелился прийти к нему на лекцию абсолютно неподготовленным. Я все это выслушал с виноватым видом, после чего принялся скучать. Да, я мог бы с легкостью ответить на все вопросы Глода, но это выглядело бы очень подозрительно, а мне совсем не хотелось светить своими новыми знаниями. Нет уж, маги уверены, что всю память разумного забрать нельзя, и не стоит их в этом разубеждать.
А история получилась уж совсем неинтересной. Все сведения, излагаемые Каришоном, я знал, поэтому старался не задремать, то и дело прислушиваясь к своим ощущениям, чтобы не прозевать тот момент, когда моя интуиция решит подать голос. Но все было спокойно, поэтому на ужин я отправился, полный надежд на светлое будущее. Чего нельзя было сказать о моих друзьях. Их неизвестность порядком вымотала, поэтому они были вялыми и даже не отреагировали на мою шутку по поводу строителей, которые восстанавливали крышу боевому факультету. Хотя, данное выражение
Выждав положенное время, я отправился на конструкторский факультет к Фалиано. Ректор встретил меня в тренировочном зале и велел следовать за собой. Вместе с ним мы спустились в подвал и зашли в один из кабинетов, где нас поджидали прочие деканы и Массвиш. Вежливо поздоровавшись, я присел на один из стульев, сообразив, что в данный момент никто убивать меня не собирается. Деканы промолчали в ответ на приветствие, и только Ризак, усмехнувшись, обратился ко мне:
— Ну, здравствуй, Алекс. Или правильнее будет — ваше высочество?
— Если решите называть величеством я тоже не буду обижаться, — вернул я усмешку.
— Не расскажешь нам, как прошел твой отдых? — осторожно поинтересовалась Велисса.
— В высшей степени плодотворно, — ответил я. — Мне удалось вышвырнуть зарвавшихся имперцев из Эледии, объединить вампиров и демонов, а также присоединить их земли к Новому Союзу. Кроме этого я с друзьями смог немного подзаработать, растрясти жирок, попрактиковаться в магических поединках, поэтому могу сказать, что мой отдых удался. Да так, что после него даже хочется немного отдохнуть.
— Не хочешь поделиться с нами подробностями? — спросил ректор.
— А это имеет смысл? Мне отчего-то кажется, что ваши друзья вам давно обо всем поведали. Или я не прав?
Вместо ответа Фалиано улыбнулся краешком губ, и я понял, что моя догадка была недалека от истины. Ему уже обо всем доложили, пока я скучал на бесконечных советах и занимался размышлениями над экономикой различных государств. Ведь ректор знал, куда мы направимся, поэтому мог попросить своих коллег на восточной границе присмотреть за своими адептами, чтобы их, к примеру, Совет ненароком не грохнул, воспользовавшись тем, что они окажутся вне защиты стен Академии.
— А что же ты собираешься делать дальше? — спросил Ризак.
— Полагаю, сейчас мы с вами именно это и должны решить, — серьезно ответил я.
— И все же, озвучь нам свои желания, если не сложно.
— Как скажете, — пожал я плечами. — Мой план на будущее прост: первым делом я собираюсь подтянуть свои знания, причем постараюсь ускорить темп обучения — надоело, знаете ли, прохлаждаться. Дальше я надеюсь разузнать как можно больше про магов Империи, Совет, различные группы по интересам, сформировавшиеся в этой среде… ну и все такое прочее. А после выполнения этих двух пунктов я собираюсь создать в Новом Союзе Академию, где провести первую в истории мира попытку объединения совершенно разных школ и направлений для последующего изучения и систематизации магических знаний. Пока это все. Но сейчас, если уж пошел такой откровенный разговор, я бы хотел услышать ваши грандиозные планы, в которых, я уверен, для Темного мага определена вполне существенная роль.
— А почему ты считаешь, что они именно грандиозные? — уточнил ректор.
— Потому что на их обдумывание у вас ушло очень много времени — несколько месяцев. Если бы это было что-то мелкое и незначительное, вы бы не присматривались ко мне так долго, не выясняли бы, достоин ли я этой роли и не поломаю ли вам весь спектакль. Вы бы просто дали мне нужный текст и позволили произнести для публики несколько слов, после чего убрали бы со сцены. Но так как этого не случилось, я полагаю, что роль действительно большая и текста там достаточное количество. Или я не прав?