Администратор
Шрифт:
Используя злое и бодрое состояние все так же на благо школы, директор после таких встреч разбирал классы, которые домовики завалили неописуемым хламом.
В очередной раз готовясь уничтожить платье с пышной юбкой, Егорыч вдруг поймал себя за руку. А самодеятельность школьная что же? Родина Шекспира, можно сценки там всякие ставить, чтоб времени свободного у обалдуев поменьше было. А то те семикурсники ведь не одни такие шустрые да горячие. Отличная идея!
– Вирки, в триста восемнадцатом кабинете устроить костюмерную. На доски пустить ненужные столы и шкафы, и все тряпки привести в порядок и по костюмерной развесить. Исполняй.
Плохо только, что теперь надо нанимать еще
Тьфу, чтоб тебя!
Еще сильнее расстроившись, директор отправился к Северусу, занятому утилизацией найденных по закоулкам школы подозрительных зелий. При подчиненном, Бог даст, дурацких идей в голову не придет.
– Бать, ну что за идея дурацкая? Не получится так ничего, говорю же! И на что он сдался-то тебе так срочно, твой Лондон? Я уже полгода потерял, дела все забросил, только пороги обиваю да в очередях стою. Не, конечно, познакомился с кем надо, пару идей продвинул. Но основное-то стоит. Ты ж меня тоже пожалей, а? Может, как-то без Англии обойдемся?
Дамблдор поджал губы.
Бестолковый маггл! Пороги он обивал, тоже мне.
К Пасхе. К Пасхе он будет в Хогсмите. Не будь он Альбусом Дамбл... гм. А сейчас он Альбус Дамблдор?
– И ты бы, что ли, побрился. А, бать?
“Надо побриться”, – подумал Егорыч, проведя рукой по уже начавшей отрастать белесой щетине на щеке.
Завершив обход третьего этажа, он отправился в свою башню, предвкушая долгожданный отдых, когда он запрется ото всех проблем, попросит себе пару бутербродиков, вытянет к камину худые ноги, перевитые старческими венами, да полистает какой-нибудь томик по зельеварению. Или маггловские сказки, для разнообразия. Вот, кстати, нашел недавно подарочный, богато иллюстрированный томик про каких-то хоббитов. Самое время сказки читать, хе-хе.
Но расслабиться не получилось: в кабинете, чинно вкушая чай, ждали посетители.
Как неудобно все-таки, что нет секретаря и полагающегося для секретаря предбанничка – все посетители сразу в “святая святых” впираются.
Посторонних на личной территории Романов не любил. Особенно безнадзорных посторонних.
Ложечки, как говорится, нашлись, а осадочек остался.
– А вот и Альбус! – радостно воскликнул Филиус, спрыгнув с кресла. – Знакомься, госпожа Гнилозуб. Знает про учет денег все, что можно и нужно знать.
Уродливая, приземистая и, судя по истончившимся паклям обесцвеченных волос, безумно старая гоблинша, разряженная в парчу и бархат, кивнула, словно носом клюнула. Потом величественно достала трубку с нереально длинным мундштуком и принялась со знанием дела набивать ее какой-то травяной смесью.
Директор поспешил открыть окно, опасаясь сомлеть от запахов чужеродных травок. Чуть подумав, он отвернулся якобы погладить Фоукса и незаметно сунул за щеку безоар. К разговору готов.
– Надо сказать, милейший праправнук начал задавать весьма странные вопросы. Да и личинки гоблинов из верхней залы забегали от твоих вопросов. Боятся вдруг потерять такого клиента, как школа маговых детенышей. Что, ниффл седой, на континент счета переведешь? Там гоблины старой школы. Даааа... Людишек почти не нанимают, смесков и темных тварей на работу и вовсе не берут... Даааа... – бабка глубоко затянулась дымом и впала в нирвану, забыв выдохнуть. Но через некоторое время опомнилась, выдала из ноздрей две дымные струи и продолжила неспешные рассуждения. – То, о чем Филиус спрашивает, дело нужное, даааа... Дело важное. В кланах таким мудрым делом занимаются женщины. Прибыль, счета, купчие, вклады, обороты, даааа... Только тебе все это без надобности, человек. Нет между нашими народами после
Директор порадовался, что не спешил вступать в диалог. Теперь он рассматривал заслуженную пенсионерку уже с совершенно новой точки зрения. Ну и что, что стара и немножечко в маразме. Молодых поднатаскает, будут у него бухгалтеры.
– Я так понял, вы согласны на должность главбуха?
Госпоже Гнилозуб в ученицы директор подобрал тройку смышленых магглорожденных девиц из “списка Минервы” (список не нашедших работу выпускников Минерва все еще писала. Пока ни один из списка не подходил на роль профессора ЗоТИ, но Егорыч не оставлял надежд пристроить невезучих воспитанников на не такое уж плохое местечко. Хоть немного бы в деле разбирались, он бы сразу принял на должность. Увы, пока в списке были слишком небоевые личности). Еще он надеялся навязать упрямой старухе в обучение пару техничек-домовушек.
А что? После того, как они перестали сидеть сиднем и занялись, наконец, уборкой замка, выяснилось, что их община даже слишком велика для ныне живущих. Директор вдруг стал чувствовать, сколько их сейчас выполняет поручение, а кого можно позвать и дать дополнительное задание. Тех, кого можно позвать было очень уж много, а лентяев-нахлебников в своей школе в своих подчиненных терпеть не хотелось. А тут бы и им повышение в должности и школе польза. Трудолюбие невысоких ушастиков Николай Егорович уже оценил. И чего гоблинша возражает?
– Зеркало в классе, господин директор, сэр. – Возник вместе с чашкой вечернего чая эльф-секретарь.
– Каком?
– Пыльном. Со старыми партами, директор, сэр.
– Партами? Еще остались где-то?
– Точно так, директор Дамблдор, сэр. Как велел прежний директор Дамблдор, сэр. Зеркало Еиналеж поместить рядом с библиотекой в заброшенный пыльный класс, полный старых парт, составленных в углу. Мы специально копили там пыль, директор Дамблдор, сэр. И не выбрасывали парты, не разбирали на запчасти, не сортировали на годные и не годные. Эльфы Хогвартса наказали себя за невыполнение нового приказа, но выполнили приказ, да.
– Пойдем-ка, глянем, – тяжело вздохнул директор, протягивая эльфу руку и одновременно трансфигурируя домашний халат в повседневную мантию лилового цвета с салатовыми звездами. Где он раньше такие заклинания-то находил?
Зеркало стояло на массивных золотых лапах. Поверху вилась буквенная абракадабра с произвольными пробелами. Если прочитать слова задом на перед, можно понять, что зеркало показывает не настоящее, а желаемое.
Самую заповедную мечту.
Ну-ка, даже интересно...
Он сделал шаг и вгляделся в чуть мутноватую от старости поверхность(сколько же этой стекляшке веков?).
Не такой уж высокий без своих туфель с пряжками (у которых довольно значительный каблук, хоть об этом мало кто знает), чуть располневший, чисто выбритый, в мантии, вылинявшей до просто ровного серо-сливового цвета, стоял в зазеркалье он сам. Это что, у него такие мечты банальные – мантию сменить? Внезапно в глубине отражения почудилось движение.
Отпрыгнув от зеркала, директор оглянулся. Никого. Он в классе один. Всё в школе спит.