Адора

Смолл Бертрис

— У нее два сына и одна дочь, от которой она без ума. Я знаю это точно, она сама все время говорила об этом, в письмах ко мне называя ее светловолосой красавицей. Зовут ее Элекса. Елена хочет выдать ее за кого-нибудь из савойского королевского дома или московской царской семьи. К тому же, как тебе, мой господин, известно, она пытается объявить наш брак недействительным, ибо я христианка, а ты мусульманин. Что, если мы потребуем, чтобы Элексу выдали за Халила? Елена придет в ярость, но ничего изменить не сможет, ведь не пойдет же она на открытый конфликт с нами.

Султан

рассмеялся; он получил еще одно доказательство, что Феодора удивительная женщина.

— Ты дьявольски умна, любовь моя, не хотел бы я стать твоим врагом, — сказал он.

Она серьезно посмотрела прямо в его черные глаза:

— Мы нарушаем некоторые заповеди, но даже в Библии сказано: «Око за око…» Он кивнул:

— Мы сделаем, как ты придумала. Больше того, я буду постоянно советоваться с тобой, ведь ты лучше меня знаешь свою сестру и ее мужа.

Все получилось, как они задумали. Молодой император Иоанн Палеолог не решился на конфликт с султаном Турции. Он не только заплатил выкуп за Халила, несмотря на то что семьдесят тысяч золотом было огромной суммой для обнищавшей к тому времени Византии, но и сам лично съездил в Фоку, выплатил деньги и дал Халилу отряд телохранителей, чтобы тот без осложнений доехал до Бурсы.

Елена была вне себя, но не могла ничего изменить; ей даже пришлось продать некоторые драгоценности, чтобы набрать полную сумму для выкупа.

Едва Халил вернулся в Бурсу, как с территории Фракии в Византию вторглись турецкие войска. Попытки Иоанна собрать войско для отпора врагам успехом не увенчались. Ему пришлось пойти на переговоры. Орхан поставил условие, что уведет свои войска с территории Византии, если Иоанн выдаст свою дочь Элексу за принца Халила. Византийскому императору ничего не оставалось делать, как согласиться. Однако Елена на этот раз не могла смириться, она закатила мужу истерику, крича, что не отдаст дочь замуж за неверного.

— Этого не будет, — кричала она. — О Боже! Это все придумала моя сука-сестра! Шлюха янычарская, она хочет, чтобы моя дочь повторила ее судьбу!

Тут Иоанн не выдержал и впервые за свою жизнь дал пощечину бившейся в истерике Елене. Она упала на пол, нелепо раскинув в стороны ноги так, что оголились ее белые ягодицы.

— Твоя сестра, — сказал он резко, — хорошая и порядочная женщина. Кстати, она очень ревностная христианка и не похожа на шлюху. И ты забыла, моя милая женушка, что только благодаря замужеству Феодоры твой отец победил войска моей матери. Если бы не твоя сестра, ты была бы сейчас не на троне, а в заточении или умерла бы где-нибудь в изгнании.

Иоанн рассмеялся нехорошим, злым смехом. Елена никогда не видела его таким, и это напугало ее.

— Так что, дорогая, — продолжал Иоанн, — наша дочь станет женой принца Халила!

— Но сможем мы хотя бы потом их развести? — взмолилась Елена.

Император Иоанн саркастически улыбнулся.

— Скорее разведусь с тобой я, ненаглядная, — ответил он, брезгливо глядя на жену.

Елена несколько раз порывалась что-либо возразить, но с губ ее срывался только какой-то непонятный сдавленный хрип. Она поняла, что ей придется

смириться с этим браком. Хотя бы для того, чтобы не потерять императорский венец самой.

Маленькая принцесса Элекса отнеслась к предстоящему браку, как ни странно, с полным спокойствием.

— Я могла бы сделать тебя царицей Московии или герцогиней Савойской, — твердила ей мать.

— Но Савойя и Москва так далеко от Константинополя, мама, — отвечала Элекса. — Там, говорят, солнце намного холоднее. А если я выйду за принца Халила и уеду к своей тете Феодоре, то буду почти рядом.

Но Елену не успокаивало такое неожиданное согласие дочери на брак. Императрица плакала по ночам и молила Бога, чтобы ее сестра полюбила эту, еще невинную девочку. Она даже как-то сказала мужу, что если Феодора полюбит Элексу, то она, Елена, готова целовать сестре ноги.

Прошло несколько недель, и Элекса Византийская отправилась в Никею. Ее сопровождали почти все члены императорской фамилии, включая мать и двух братьев, Андроника и Мануила.

Путь в Турцию Элексе предстояло проделать не только по суше, но и по морю. Галера, предназначавшаяся для этого, выглядела поистине по-царски. Украшенные серебром и золотом, ее борта ослепительно блестели на солнце. Это вряд ли прибавляло судну быстроходности, зато выглядело так значительно, что сразу можно было сказать — на корабле плывет, какая-то царственная особа.

В команде корабля выделялся огромным ростом один матрос. Рыжие волосы и белая кожа говорили, что это уроженец северных стран. Он был одет в рубашку желтого цвета и красные панталоны из грубого сукна. С самого начала поездки матрос не спускал своих голубых глаз с византийской императрицы. Елена поймала этот взгляд и, подумав, решила, что раз уж муж не поехал с ней, то почему бы ей не утешиться. Она внимательно присмотрелась к матросу. Он заметил этот пристальный оценивающий взгляд, но его лицо не выказало ни малейшего смущения.

Елене понравилась его стать, его мускулистое тело с гладкой и мягкой кожей.

Внимание Елены привлек еще один член экипажа. Это был огромный негр, одетый в красную рубашку и черные штаны. Елене представилось, что его обнаженное черное тело будет необыкновенно смотреться рядом с ее ослепительно белым телом. Черное и белое; его толстые мускулистые короткие ноги и ее изящные, как будто выточенные из слоновой кости, длинные ножки; его огромные плечи и грудь колесом и ее стройная, тоненькая фигурка с пышной высокой грудью. Она настолько размечталась, что непроизвольно начала облизывать кончиком языка свои красные губки.

Однако, невзирая на мечтания, Елена решила не спешить и сначала немного поспать. Она и вправду сильно устала — день отплытия оказался тяжелым для всех участников плавания. Она спустилась в каюту, где, уже спала Элекса. Было прохладно и сумрачно. В полумраке таинственно смотрелись статуи и изображения грифонов, кентавров, драконов и других мифических животных, которые украшали императорскую каюту.

Она легла в постель и мгновенно уснула. Ей показалось, что она спала не больше минуты, когда ее разбудил громкий голос: