Адреналин

Милявская Наталья

Миша пытается писать, но руки его не слушаются. Он подпирает лоб ладонью и смотрит на первую кривую строку, которую успел вывести на бумаге.

В этот момент Вадик за спиной Миши смотрит на часы – и беззвучно показывает Лиле и Виктору пальцем на циферблат. Я достаю мобильник – на дисплее двадцать минут третьего.

Андрюха рядом со мной оживляется, расплываясь в улыбке.

Лиля, глянув на меня, тоже не может сдержать улыбки. Потом серьезнеет и толкает пригорюнившегося над бумагой мужа в плечо.

– Пиши, пиши! Так… что

дальше… Ага. «А также обещаю никогда больше не изменять Павлюкевич Лилии Сергеевне и ежевечерне делать с дочерью домашнее задание…»

Леха у противоположной стены смотрит на нас с Андрюхой и беззвучно хихикает.

Видимо, сквозь туман в голове до Михаила все-таки доходит смысл сказанного Лилей. Он отрывает взгляд от бумаги и смотрит на нее глазами человека, который потихоньку сходит с ума.

– Что?

– Что слышал! – говорит, нависая над ним, жена. – У Дашки второй класс на носу, а по русскому – сплошные трояки! Почему я одна должна эти заниматься?

Миша похож на окаменевшую статую. Кажется, мыслительный процесс в его голове остановился – он просто завис, глядя прямо перед собой на какой-то календарь с котятами, висящий над столом.

За его спиной Леха давно убрал пистолет в кобуру подмышкой. Вадик достал с полки стеллажа заранее приготовленную бутылку шампанского в ведерке со льдом. Я вынимаю сотовый, нахожу в телефонной книге Машкин номер, нажимаю на вызов, и, как только она берет трубку, сбрасываю звонок.

Это условный сигнал. За стеной, дальше по коридору, в кухне ресторана «Венецианский купец» повар Филипп поджигает свечи на огромном именинном торте.

– Ты знаешь, сколько сейчас времени? – спрашивает Лиля.

– Ка… какая разница? – блеет ничего не соображающий Миша.

– Двадцать минут третьего, – говорит Лиля совершенно другим голосом. – Тебе только что стукнуло тридцать лет. С днем рожденья, родной!

И в этот момент Вадик, вечно тяготеющий к театральным приемчикам, эффектно бахает пробкой. Виновник торжества подпрыгивает на месте, как подстреленный заяц, и обхватывает голову руками.

– С днем рожденья! – оглушительно орем мы все.

Вадик тут же наполняет стоящие на столе бокалы шампанским.

Лиля и Витя вытаскивают Мишу из кресла и заключают в объятия. Миша похож на человека, которого контузило взрывом – он озирается вокруг, вглядывается в наши лица. Потом – неожиданно для всех! – на его глазах выступают слезы.

– Суки! – произносит он протяжно.

Дальнейшее напоминает последние кадры фильма, в котором все наконец помирились, во всем разобрались и побратались. Сначала Миша материт всех собравшихся, потом начинает весело хохотать, потом пытается пнуть Виктора, Лиля пытается их разнять. Потом мужчины обнимаются, потом Витя по очереди жмет руки Вадику, Лехе и Андрюхе, целует руку мне. Потом в дверях появляется Маша и администратор ресторана, женщина лет сорока, которая, пока Миша целует взасос вновь обретенную жену, сообщает, что гости

волнуются, а музыканты ждут отмашки. Потом все пьют шампанское, и Лиля украдкой показывает мне поднятый вверх большой палец.

Нам пора покидать этот праздник чужой семейной жизни. В зале, закрытом на спецобслуживание, виновника торжества ждут дочь и несколько хороших приятелей, которые были не прочь рвануть в Питер, чтобы устроить своему старинному другу сюрприз. И, разумеется, Миша с Витей не улетают первым утренним рейсом в Москву, как думал Миша – потому что его и Лилю ждет уютный номер в частном отельчике на Малой Морской. Лиля решила, что после такой встряски ее мужу понадобятся спокойные романтические выходные.

У всех наших историй хороший конец.

Пока мы еще шумно общаемся, Леха снимает с двух высоких стеллажей в противоположных концах комнаты, две небольшие видеокамеры, вынимает оттуда кассеты и отдает их Виктору.

– Спасибо, ребят, все здорово! – обнимает нас тот. – Блин, вот будет архив, – смотрит он на две кассеты формата MiniDV, на которых – заснятая с двух точек сцена нашего ночного шантажа. – Я Мишке потом видео смонтирую – он обалдеет!

Где-то за стеной громко вступает музыка.

– А вы все-таки гады! – обращаясь к нашей компании, говорит Миша. – А ты, рыжая, вообще… – грозит он мне пальцем.

Хохочущая жена утаскивает Мишу в банкетный зал.

– Ну что, рассчитаемся? – спрашивает Виктор, когда все, кроме нас, выходят из кабинета. В его руках – конверт, набитый купюрами.

– Да, – говорит Вадим. – Конечно!

Он бегло просматривает содержимое конверта, затем кивает и отдает его мне. Я засовываю конверт в свой рюкзак.

Витя обводит нашу пятерку веселым взглядом.

– А может, с нами? За стол? – спрашивает он.

– Нет, спасибо, мы не можем! – качает головой Вадим. – Нам ехать пора, самолет с утра.

– Ребята, спасибо огромное! – говорит Витя, еще раз жмет всем руки, в том числе мне и Маше, и покидает кабинет.

На пороге остается администратор ресторана.

– Это вам! – вынимает из-за пазухи и протягивает ей заранее приготовленный конверт Вадим. – Посмотрите, проверьте! Вроде ничего не поломали, не уронили.

– Да, да, все в порядке! – говорит хозяйка кабинета, одним глазом заглянув в приоткрытый конверт. – Вам спасибо!

Андрюха складывает ноутбук в свой необъятный рюкзак, Маша надевает кожаную куртку, и мы покидаем гостеприимный ресторан так же, как и попали в него – через черный ход.

Во дворе, остановившись под фонарем, мы долго молча курим, сложив рюкзаки на лавочке. Это уже стало привычкой – откладывать обсуждение акции на потом и выкуривать по сигарете в полной тишине.

– Как насчет дозаправки? – интересуется Андрюха.

– А у тебя еще осталось? – удивляется Маша.

– Ха! – Андрей достает из рюкзака понтовую фляжку, обтянутую кожей.