Адреналин
Шрифт:
Внизу я оказываюсь через минуту, которая кажется мне вечностью. Звезды вспыхнули и погасли, галактики намотали миллионы световых лет на спидометрах – а я все волокусь на бесконечной ленте эскалатора, пытающегося доехать до зала станции «Маяковская».
Еще раз буркнув «Извините!», бегом несусь вперед, оглядываясь по сторонам. Толпа расходится к перронам – вот только Вадика или Андрея среди пассажиров метро нет. Справа от меня в темном провале тоннеля пропадает крокодилий хвост уходящего состава.
Черт! Вадька, конечно,
А Андрюха? Успел ли он вскочить за Вадиком в вагон? Звонить ему сейчас бесполезно!
Звук ушедшего состава перебивает звук поезда, прибывающего к левому перрону. Я в растерянности стою посреди зала. Люди выходят из дверей, навстречу им в вагоны пытаются побыстрее протиснуться те, кому не терпится уехать… И вдруг, в самый последний момент, когда толпа уже вошла внутрь, а машинист, видимо, привыкший все делать не спеша, раздумывает, что сделать сначала – закрыть двери или почесать в ухе, от колонны метрах в пятнадцати от меня отделяется фигура в джинсах и черной кожаной куртке, и запрыгивает в вагон.
Я еще не успеваю ничего сообразить – а мое тело уже совершает рывок к ближайшей открытой двери. «Осторожно, двери закрываются!», и позади моей спины смыкаются створки консервной банки, в которой плотными рядами натолканы люди-шпроты. Поехали!
Две с половиной минуты я провожу, вжавшись носом в мощную мужскую грудь. Если этот парень женат, думаю, супруга задаст ему пару каверзных вопросов по поводу помады, отпечатавшейся на его джинсовой куртке. В колено мне тычется носом чья-то собака на поводке. На плече кто-то пытается пристроить книгу.
Сердце мое прыгает от волнения.
«Станция “Белорусская”!» – сообщает вежливая тетка в динамиках. Поезд тормозит. Выходить или нет – такого вопроса даже не возникает. Во-первых, надо понять, выйдет ли на этой станции Вадим, во-вторых, меня в любом случае вынесут на перрон.
Торможение, чья-то нога на моем ботинке, сосредоточенные лица людей, пытающихся протиснуться к дверям – и вот мы выпадаем на перрон.
Я тут же отскакиваю назад, выпуская хлынувший из вагона поток людей. Локти, плечи, сумки, волосы… Кто-то смотрит на меня сквозь мельтешащую перед глазами толпу. Напротив – в дверях соседнего вагона, так же, возле самого края платформы, стоит Вадим.
Он стоит и смотрит мне в глаза. И улыбается.
Кровь приливает к моему лицу. А он, не скрываясь, открыто и весело смотрит на меня в упор.
– Здравствуй, Вадик! – произношу я одними губами и тоже расплываюсь в улыбке.
Народ начинает входить в вагоны – а мы не двигаемся с места. И не отводим глаз. Мы, кажется, даже не моргаем. Ждем, кто что предпримет в следующее мгновение.
Вадик мне подмигивает. И делает шаг в вагон.
Я не двигаюсь. Я понимаю, что это – уловка. Сейчас, когда я тоже войду в вагон, Вадик выскочит в последний момент и обведет меня вокруг пальца.
«Осторожно,
В это мгновение Вадик выпрыгивает на перрон. Двери начинают двигаться – и я в последний момент просачиваюсь наружу. А Вадим…
Вадим, в тот самый момент, когда между створками дверей его вагона остается сантиметров двадцать, выставляет между дверей руки, задерживает движение и протискивается внутрь. Я инстинктивно сую руки в створки своих дверей – но моей силы растянуть их в стороны не хватает. Двери захлопываются.
– Сука! – яростно восклицаю я.
Поезд трогается с места, набирая ход – и через секунду мимо меня проносится прижатое к стеклу ехидно ухмыляющееся лицо Вадима. Я бессильно стукаю ладонью по проносящемуся мимо окну, затем показываю вслед уходящему составу средний палец.
Какая-то тетка бросает на меня укоризненный взгляд.
Меня трясет от злости.
Он провел меня, как ребенка!
Я снимаю с головы парик и устало вытираю им взмокшее лицо.
Минут через двадцать я возвращаюсь в кафе. Я последняя. Маша, Андрей и Леха сидят за столиком. Посетители в кафе сменились, на улице накрапывает дождь. Я заказываю большую чашку горячего чая.
– Отлично выглядишь! – говорит Маша, убирая с моего лица мокрые рыжие пряди. – А где парик?
– Вот, – показываю я ей брошенную в сумку копну белых волос.
– Я видел, как ты запрыгивала в поезд! – говорит Леха. – Я сесть уже не успел.
– Прости, я облажался! – виновато начинает нудить Андрей. – Мы почти сцепились у входа в зал, но потом увидели полицейских. Отошли друг от друга, а Вадик рванул за столбы. Там была куча народа, и я запутался… В общем, я уехал в другом поезде.
Идиотизм! На что годна наша четверка, если Вадик в одиночку запросто обвел нас вокруг пальца?
– Да ладно, – говорю я.
На столе меня ждет порция виски, оплаченная Вадиком. Лед в бокале давно растаял. Не знаю, отчего – то ли после пробежки, то ли потому, что за алкоголь платил Вадим, – пить совершенно не хочется.
Мыслей в голове нет. Хочется послать все к чертовой бабушке – Вадика, этот дурацкий миллион, эту уже никому не нужную конспирацию, – и просто выспаться.
Мимо проходит обслуживающий нас Денис.
– Еще что-нибудь? – спрашивает он, выразительно глянув на мои волосы.
Ну да, полчаса назад я еще была блондинкой.
– Да нет, мы, наверное, уже расплатимся, – отвечает Маша.
Мы дружно лезем в сумки и карманы за деньгами.
Я оглядываюсь на окна – возле тротуара все еще припаркован Вадькин «форд». Может, устроить возле него засаду?
Хотя… Вадик, наверняка, больше здесь не появится. А что ему «форд»? Если у него есть миллион евро, он может каждую неделю покупать новую тачку.