Адское пламя
Шрифт:
А потом случились события 11 сентября 2001 года. И в этом — теперь я был совершенно уверен — ныне и заключалось все дело.
Он внезапно сменил тему:
— Вы бывали в здешних лесах?
— Зашел ненадолго нынче утром. А что?
— А интересно, медведей вы там не повстречали?
— Пока нет.
— Вам неплохо бы увидеть хоть одного медведя, прежде чем вернетесь в город.
— Зачем?
— Познавательно. За ними очень интересно наблюдать.
— На канале «Нэшнл джиогрэфик»
Он улыбнулся и возразил:
— На экране телевизора вы не почувствуете их запаха. Самое захватывающее, до жути, это встретиться с диким животным лицом к лицу, зная, что оно может вас убить.
— Да, это здорово. До жути.
— Но если вы вооружены, то это неправильно. Нечестно. Самое интересное при встрече с черными медведями то, что с ними можно общаться. Они опасны, но при этом не опасны. Понимаете?
— Кажется, я перестал вас понимать после первого «опасны».
— Ну, представьте себе льва, с одной стороны, и ягненка — с другой. В этом противостоянии точно знаешь, что к чему. Правильно?
— Верно.
— А вот медведи — черные медведи! — более сложные существа. Они умны, любопытны и могут достаточно близко подойти к человеку. В девяноста пяти случаях они будут просто ждать подачки, но в пяти — и практически неизвестно, когда именно, — попытаться вас убить. — Он шагнул ко мне и добавил: — Именно это и делает их такими интересными.
— Да, это и впрямь интересно.
— Теперь понимаете, о чем я? Возможность погибнуть действительно имеет место, однако ее вероятность достаточно низка, поэтому вас и влечет к подобной встрече — ради всплеска адреналина в крови. Сердце бьется чаще, адреналин только что из ушей не брызжет, вы замерли на месте, раздираемые страхом и желанием бежать. Понимаете?
Алкоголем от него, кажется, не пахло, но, может, он пил водку или чего-то нанюхался. Или просто сбрендил. А может, это всего лишь притча — Джон и Бэйн состязаются в иносказаниях.
— Вот бурые или белые медведи совсем другие. С ними всегда точно знаешь, что у них на уме, — заметил он.
— Точно. Еще раз, пожалуйста. Бурый — это…
— Гризли. Очень опасный.
— А черный, значит…
— Не такой страшный. Белый — полярный медведь. Этот вас на кусочки порвет. Но у нас здесь только черные медведи.
— Вот и хорошо. А они знают, что они черные?
Ему это показалось смешным. А потом он посмотрел на часы.
— Ну, еще раз спасибо, что заехали. Если… если у вас там… будут собирать деньги… в фонд памяти мистера Миллера… пожалуйста, дайте мне знать.
Я растерялся, но сумел перевести дыхание и взять себя в руки. Да, я действительно хотел его застрелить, всадить ему пулю в брюхо и потом наблюдать, как он подыхает, медленно-медленно, а я при
Он, кажется, ждал, когда я начну прощаться, но я не двигался с места, и тогда он сказал:
— Кстати, наш общий друг Руди заезжал ко мне вчера вечером.
Или, может быть, я стал бы говорить, что застрелил его во имя Бога и страны. Я не знаю, что он задумал, но был совершенно уверен — его надо остановить, и если я не сделаю этого прямо сейчас, потом может оказаться поздно. Бэйн Мэдокс вполне способен такое понять.
— Руди, — повторил он. — С заправочной станции в Саут-Колтоне.
Я засунул руки в карманы кожанки и нащупал рукоять «глока».
А Мэдокс продолжил свою мысль:
— Он вроде как был в полной неуверенности. У него создалось впечатление, будто я просил вас передать, что хочу его видеть.
— А вы не просили?
— Нет. Зачем вы ему это сказали?
Но если я застрелю его прямо здесь, тогда только он будет знать, за что его убили. Может, этого вполне достаточно.
Но вероятно, мне следует выяснить побольше. Полиция и ФБР, несомненно, хотели бы именно этого.
— Детектив, вы меня слушаете?
Но если быть честным с самим собой, я просто не мог сейчас вытащить пистолет и застрелить безоружного человека. А если быть еще более честным, мистер Бэйн Мэдокс здорово меня заинтриговал… нет, произвел на меня сильное впечатление. В него уже стреляли — он пережил войну, и был — или считал себя — патриотом своей страны, продолжавшим выполнять свой долг, и если бы я заявил ему, что он просто психопат и убийца, он был бы в шоке.
— Мистер Кори! Вы меня слышите?
Мы встретились взглядами, и, кажется, он понял, что у меня на уме. Его глаза, в сущности, смотрели только в одну точку — на мою правую руку, сжимавшую в кармане рукоять пистолета.
Мы оба молчали. Потом он все же выдавил:
— Зачем вы просили его передать мне, что тоже хорошо умеете стрелять?
— Кому?
— Руди.
— Руди? — Я перевел дыхание и вытащил руку из кармана. Пустую. — А-а, Руди! Руди. Руди. Как он поживает, этот Руди?
Он, видимо, понял, что поворотный момент уже пройден, и сразу забыл про Руди.
— Я скажу Карлу, чтобы он вас проводил.
Затем подошел к столу, взял уоки-токи и уже хотел нажать на кнопку вызова.
— Вообще-то я приехал, чтобы расследовать убийство.
Он поколебался и положил рацию обратно на стол.
— Какое убийство?
Я подошел ближе:
— Убийство Харри Маллера.
Он принял соответствующий вид — удивление и некоторое замешательство.