Афёра
Шрифт:
— Глупости, — воскликнула она, — глупости, Анатолий Фёдорович, все глупости… Вы не знали Павлика и не имеете права. Он бы никогда… Вам… — она захлёбывалась словами, и Алексей стал уже подумывать, что дело действительно не стоит и выеденного яйца, когда неожиданно раздался короткий ироничный смешок того, о чьём присутствии уже успели забыть.
— Все это туфта, — послышался спокойный, насмешливый голос безмолвного до сих пор человека в потрёпанных джинсах. Все — и рассерженная, расстроенная дама, и Воронцов, и Макаров — разом повернулись к длинноволосому парню. Тот, словно сделав им одолжение, лениво пояснил: — Пашка не умел плавать
Высказавшись, приятель покойного замолчал и, вытащив сигарету, щёлкнул зажигалкой. Возникла небольшая пауза, и Макаров перевёл взгляд с равнодушной физиономии немногословного молодого человека на женщину. Казалось, что строгая дама не потерпит такого пренебрежительного к себе отношения и сделает замечание молодому грубияну, оборвавшему её речь. Но, к своему удивлению, он обнаружил на лице женщины лишь заинтересованность — явную дружескую заинтересованность и даже уважение к столь небрежно державшему себя с ней парню.
— Ах, — произнесла она даже немного виновато, обращаясь к Макарову, — я забыла вам, Алексей, представить моего спутника. Это друг Павлика, Дима Лушненко, они ещё со школы были друзьями…
— С детского сада, — усмехнулся парень.
— Да, с детского сада, — прежним виноватым тоном подтвердила женщина, словно извиняясь перед молодым человеком за свою забывчивость. — Да, Дима прав, — поспешно добавила она, — Павлик действительно не умел плавать…
— И не просто не умел, — небрежно-нахально усмехнулся Лушненко, выпустив целое облако сизого дыма изо рта, — он вообще боялся воды, даже у берега редко купался… Только, знаете, в бассейне или в сауне — в общем, где наверняка известно, что мелко; да если ещё.. — он снова усмехнулся, — …с девчонками, голышом.
— Да что ты? — преувеличенно радостно откликнулся Воронцов. — С девочками и я бы не отказался. — По тону Макаров понял, что полковнику не нравится манера длинноволосого нахала разговаривать.
Иронию в голосе Анатолия Фёдоровича уловила и женщина. Ей стало неудобно — благодаря стараниям её спутника сама она в ходе разговора представала в каком-то по меньшей мере двусмысленном виде, а расследование, о котором она ходатайствовала, все яснее виделось совершенно бессмысленным в силу особенностей характера покойного Павла, раскрываемых его циничным приятелем.
— Дим, зачем ты так? — сделала она робкое замечание продолжавшему спокойно покуривать, немного исподлобья глядя на всех, парню. — Это же не относится к делу… Паши нет, зачем же говорить о некоторых его…
— А к чему это относится, к телу? — не собираясь, очевидно, менять привычного насмешливого тона, тут же передразнил тот. — Пашка был, какой был, и нечего его теперь приукрашивать. Если с девками побаловаться любил — так это ж естественно и для здоровья полезно, — он усмехнулся, с явным удовольствием наблюдая, как щеки женщины заливает румянец. — И водочку любил, а воды боялся — так это ж тоже его природа, так чего же стыдиться, а?
— Ну и кричать об этом на каждом углу не слишком красиво, — оборвал юнца Воронцов, — хотя бы из уважения к женщинам и старшим…
Макаров увидел, что полковнику явно хочется приструнить наглеца. Из некоторого личного опыта он знал, что это бесполезно — парень хамил не из-за какой-то умышленной зловредности, дело было в специфическом стиле общения, принятом среди
— Послушай-ка, Дима, а Павел в этот пансионат когда-нибудь раньше ездил? — спокойно спросил Алексей, словно не заметив назревающего конфликта. На самом деле он обращался одновременно и к приятелю, и к тётке погибшего.
— В прошлом году был, — опередив уже открывшую для ответа рот даму, бесцеремонно отрезал абсолютно не соблюдавший правил хорошего тона молодой человек.
Полковник оценил удачный ход Макарова.
— Лариса Тимофеевна… — обратился он к женщине, наконец решив, что будет гораздо удобнее вести разговор, если они разделят всю компанию надвое. Алексей вполне может найти контакт с близким ему по возрасту и потому более понятным молодым человеком, а ему, Воронцову, лучше уединиться с женщиной. — Лариса Тимофеевна, я вижу, мы не много увлеклись, а все ваши между тем уже давно покинули кладбище… Наверное, вас уже заждались; давайте разобьёмся на пары — и разговор наш, кстати, станет более эффективным, — я провожу вас к машине, а молодых людей оставим наедине. А после мы с Алексеем поделимся информацией и все будет в полном порядке.
— Не знаю, — замялась женщина, словно боясь оставить парня наедине с Макаровым без своего присмотра, хотя такой присмотр до сих пор вряд ли что-то менял. — Дим, ты как на это смотришь?
— Мне без разницы, — ответил тот именно так, как и ожидал от него Алексей.
— Тогда я принимаю ваше предложение, — сказала дама, повернувшись к Воронцову, и положила руку на его согнутый с галантным изяществом локоть.
3
Полковник Воронцов с дамой удалились, скрывшись из вида за поворотом дорожки. Длинноволосый парень продолжал невозмутимо курить, искоса поглядывая на Алексея и явно предоставляя тому инициативу для продолжения разговора. Продолжать беседовать прямо здесь, стоя возле ограды чьей-то могилы и мешая изредка проходившим мимо людям, было очень неудобно. Макаров осмотрелся вокруг в поисках более подходящего для беседы места и на удивление быстро обнаружил то, что искал, буквально в десяти шагах.
— Присядем, — предложил он проследившему за его взглядом парню и, увидев в ответ едва заметный кивок, прошёл к стоявшей чуть в глубине, возле одного из надгробий, аккуратной и удобной скамеечке.
— Ну, порядок? Поехали? — спросил его молодой человек, сбросив прямо на траву, росшую возле могилы, жилетку и устроившись на ней. Он докурил наконец свою сигарету и теперь ковырял в зубах длинной зеленой травинкой.
— Поехали, — кивнул Макаров, усмехнувшись неизменно небрежному тону своего собеседника. — Задавать вопросы или ты сам сначала что-нибудь расскажешь?
— Не люблю докладывать, — с нескрываемым интересом изучая лицо Алексея, ответил парень, — тем более что тема слишком широка. Давай-ка лучше сразу — к прениям…
— Давай, — согласился Макаров. — Значит, ты сказал, что твой приятель поехал в Прибалтику во второй раз…
— Стоп, — перебил его Лушненко, вытащив травинку изо рта, — это не так. — И, встретив удивлённый взгляд Алексея, пояснил: — Ты не понял: Пашка ездил на Балтийское море много раз, в том числе, кстати, и со мной вместе… Это он в нашу, российскую, точнее, немецкую теперь, Прибалтику катался второй раз.