Афёра
Шрифт:
— Почему ты меня обманываешь? — спросила Паула спокойно и терпеливо. — Зачем пытаешься представить его безобидным, совершенно не опасным для тебя?.. Я же тебе рассказывала о нем вчера, ты что, мне не поверил?
— Ладно, признаю, я сказал неправду, — вынужден был признаться под прямым спокойным взглядом девушки Макаров, припёртый к стене. —. Но давай не будем сейчас об этом или поговорим позже, может быть, завтра. Ты просто знай, что у меня сегодня вечером важные дела, связанные с моей командировкой сюда, и все. Хорошо? Кстати, если уж мы начали о моей работе, — ты так и не показала мне ту девушку, которая говорила, что студента из Москвы убили.
Сказав последнее, Макаров хотел просто только сместить акценты в разговоре с Паулой, свести обсуждение его личных планов на предстоящий вечер в лёгкую пикировку по поводу того,
— Таня, иди сюда!
Светловолосая девушка в тёмных очках, до сих пор стоявшая, опершись на парапет, в пятнадцати шагах от них, оторвалась от созерцания морских просторов, повернулась на оклик и, кивнув, не спеша пошла по направлению к Макарову и Пауле.
— Это она, — шепнула Паула на ухо Алексею. Но он и так видел, что это наконец ОНА, девушка, запечатлённая на фотографиях, которые он привёз из Москвы. Незнакомка, близкая к убитому в поезде Красавчику-Иваненко, о которой почти ничего, кроме того, что она хорошая, приличная девушка, снискавшая безусловное уважение и даже какое-то трепетное поклонение его босса, не мог сказать говоривший с Макаровым в номере гостиницы Марат Медвецкий. Девушка-загадка… — Это мой сюрприз, — тихо добавила Паула.
— Значит, вот в чем причина такого настойчивого желания узнать, что я собираюсь делать сегодня вечером, после того как мы расстанемся? — спросил Макаров Паулу после того, как он и обе девушки спустились с искусственной набережной вниз, на пустынный в это время, белый в сумерках песок пляжа и неторопливо двинулись втроём вдоль берега.
— Да, — и не пытаясь уйти от ответа, спокойно ответила Паула. — Просто после того, как мы с тобой вчера расстались, я долго думала, для чего ты мог меня водить в эту фотомастерскую. Сопоставляла с тем, о чем ты спрашивал меня прежде, и в результате поняла, что ты специально ПОКАЗАЛ мне этого Алика, фотографа Ты хотел посмотреть, какой будет моя реакция, и, может быть, если получится, услышать от меня ещё что-то новое об Андрее.
Макаров даже расхохотался от неожиданной логики Паулы, да так, что девушка в очках, сосредоточенно идущая от него по правую руку и до сих пор не произнёсшая, кроме необходимых при знакомстве фраз, ни одного слова, повернулась и удивлённо посмотрела на него.
— Моя проницательность сильно преувеличена, — смеясь, сказал Алексей, обращаясь одновременно и к Пауле, и к девушке по имени Таня. — Я и в самом деле предполагал, что этот пляжный фотограф причастен как-то… нет, даже так говорить нельзя, конечно, — не причастен, а кое-что, может быть, знает о гибели того парня из Москвы: там у них было какое-то тёмное дело с этим ожерельем «Кенингсринг», в котором я предлагал тебе сфотографироваться. Каюсь, мне и правда надо было встретиться с фотографом и договориться о съёмке, но это не значит, что я обязательно повёл бы тебя к нему сегодня вечером — даже скорее всего не повёл бы. То, что я с ним договаривался, вовсе не обязательно объясняется тем, что я хотел заказать фото. Просто надо было найти повод, чтобы увидеться с ним и задать, не вызывая подозрения, несколько вопросов… А уж о том, что ты имеешь какое-то специфическое отношение к фотографу, — Макаров развёл руками, — извини, но до мистера Шерлока Холмса мне пока очень далеко… Но, может быть, наш разговор и все эти дела… — он искоса бросил выразительный взгляд на шедшую слева от него девушку в тёмных очках, — не всем здесь интересны?
— Значит, я ошиблась, извини, — пропустила мимо ушей его последние слова Паула. — Но все же мои умозаключения все-таки должны принести тебе определённую пользу. Ведь после всех моих раздумий я решила, что должна в конце концов помочь тебе в твоей работе, разыскала и уговорила прийти сюда Таню. Это извиняет меня?..
— Конечно, да я на тебя нисколько не в обиде… Я вообще редко на кого-нибудь обижаюсь и никогда не придираюсь к словам, — с энтузиазмом ответил Макаров. — А Таня, — он посмотрел на продолжавшую молча идти рядом с ним вдоль кромки воды незнакомую девушку, — вообще для меня до сих пор самая большая загадка во всей этой истории с гибелью…
— Паши Гостенина? — неожиданно спросила,
— Да-да, — подтвердил Алексей.
— А ещё, наверное, вы не встречались с Сергеем, потому что он уехал…
Макаров ответил не сразу, поскольку он не сразу понял, что девушка имеет в виду Красавчика — слишком велика была разница между нею и Иваненко в возрасте, чтобы легко воспринималось из её уст упоминание одного лишь имени.
— Да, — сказал Алексей после небольшой паузы, — я с ним повидаться не успел, а вы, кстати, знаете, кем он был? — спросил он и запоздало понял, что зря, пожалуй, упомянул о Красавчике в прошедшем времени.
Но девушка, казалось, не заметила этого. Её ответ прозвучал на пустынном морском берегу, как внезапный удар грома.
— Знаю, — сказала Таня уверенным и твёрдым голосом. — Он — мой отец. — Потом помолчала немного, словно давая Макарову осознать услышанное, и так же негромко спросила: — А почему вы сказали «был»?
Встретив спокойный взгляд её едва различимых в сумерках сквозь стекла очков-хамелеонов глаз, Макаров понял, что пытаться уйти от прямого ответа не стоит.
— Он погиб, его убили в поезде, — ответил он, в душе досадуя на себя за допущенную непростительную оплошность. — Но что значит…
— Я чувствовала, что это случится, — сказала, не дав ему договорить, Таня прежним спокойным и негромким голосом. — Когда я узнала, что Павел утонул, я сразу же подумала об этом…
— Но, простите, — сказал Макаров, — разве у этого человека, у Иваненко, была…— и снова не успел договорить.
— Он был моим отцом, — уверенно и твёрдо повторила девушка, — это абсолютно верный и подтверждённый факт. И неважно, мне абсолютно не важно знать, чем именно он занимался в своей жизни, — жестом остановила она снова попытавшегося что-то спросить Макарова. — В первый раз я увидела его три года назад, а потом видела каждый год, когда он приезжал сюда отдохнуть. Он когда-то в молодости любил мою мать, а она — его, потом расстались, уехал; долго не знал, что я родилась, потом от кого-то случайно узнал, да все не получалось приехать, — девушка остановилась и посмотрела на Макарова, словно ожидая, что он скажет что-нибудь или спросит, но тот промолчал. Тогда она отвернулась, перевела взгляд на море и снова не спеша двинулась вперёд. — Мне не известно, в каком качестве вы его знаете, кем он вообще был — мне он говорил, что занимается бизнесом, постоянно в командировках. Для меня этого достаточно, я ничего больше не хочу выяснять, — она опять, словно ожидая возражений, искоса взглянула на Макарова, но он снова промолчал. — Вот и хорошо, что вы не пытаетесь мне «открыть глаза», — сказала Таня удовлетворённо и, как показалось Алексею, с долей симпатии к нему. — Я догадываюсь, что у отца, возможно, не все в жизни сложилось гладко и хорошо, но это судьба. Я же его знала таким, каким он приезжал сюда, хорошим и добрым. Может быть, это звучит не слишком красиво, но в чем-то Сергей (он сам меня просил себя так называть, понимая, что мне непросто будет назвать его отцом, увидев впервые за столько лет) мне показался даже лучше мамы — он был очень ласков со мною. Вообще со всеми, кто здесь его окружал, поэтому и случайным знакомым, и женщинам очень нравился. Ему просто невозможно было отказать в чем-либо («Пожалуй, так», — подумал Макаров, который, услышав последние слова девушки, сразу же припомнил хозяина «Золотого краба»)… И в общем, если у него что-то там, в неизвестной мне его жизни, не так сложилось, то виновата в этом только моя мама и её тяжёлый характер. Хотя она у меня и прекрасный врач, уважаемый и очень положительный человек — уже двадцать лет скоро зав. отделением в «Рыбаке»… Ну, ладно, — неожиданно оборвала Таня сама себя, — пожалуй, отец не нуждается в моей защите, да я же и пришла вам рассказать о другом, о гибели Паши. Так? — посмотрела она на Алексея.
— Да, именно это меня интересует больше всего, — подтвердил Макаров.
— Ну вот, — как бы доказывая прежние свои утверждения, сказала девушка, — и к нему отец очень тепло и хорошо относился, говорил, что Паша очень напоминает внешне и характером его самого в молодости.
— Они, кажется, в карты играли? — осторожно уточнил Макаров.
— Да, и отец почти всегда ему уступал или выигрывал немного, ну, может, чтобы возвратить своё. Хотя я видела: играл он лучше и мог бы Пашу запросто обыграть до нитки. А Павел не любил и не умел проигрывать, хамил… Мне он не нравился.