Афганский полигон
Шрифт:
– Ничего, ради такого дела я задержусь до ночи. Хотя моя Кэтрин и не любит, когда я шляюсь по ночам. А мы вот что, Майкл. Мы ее сюда пригласим. Ей, поди, тоже интересно в телескоп посмотреть. Ну, что скажешь? Ты не будешь против?
– Ради бога, Трой. Мне будет только приятно.
– Отлично. Так ей и скажу. А то заладила: живем без событий, скучно… Вот и будет ей событие.
Трой еще раз взглянул в отверстие в потолке.
– Закрываем, Майкл?
– Да, пожалуй. Мне уже пора.
Майкл выключил телевизор.
Трой нажал кнопку размотки.
– Отличная работа, – не удержался и похвалил себя еще раз Трой.
– Да, Трой, работа замечательная, – улыбнулся Майкл.
26 мая, 8.00, Лондон
Роман проворочался всю ночь в напрасных попытках заснуть, но самое большее, что ему удалось, это полчаса беспокойной дремы под самое утро. Поднявшись в шестом часу, он уже не ложился в постель. Ходил по номеру, смотрел в окно, провожая взглядом то красные двухэтажные автобусы, то какого-нибудь пешехода в густеющей толпе, пил в непомерных количествах кофе и все чего-то ждал.
В общем, он мог уже улетать в Москву. Англичане в лице мистера Грэма Тайлера отказались от его услуг. А Слепцов передал через Дубинина суровый приказ немедленно возвращаться домой. Из Хитроу самолет на Москву вылетал в девять утра, Роман мог прекрасно на него успеть. Угодил бы и тем, и этим и себя понапрасну не изводил бы.
Но что-то заставило его повременить с вылетом. Какое-то тревожное предчувствие, ощущение страшной опасности. Колокольчик внутри не звенел – верещал на одной пронзительной ноте. И это был знак беды.
Роман сел в кресло, попытался заставить себя смотреть телевизор. Все ведущие каналы показывали одно и то же. Комментаторы захлебывались схожими до мелочей восторгами. Вестминстерская набережная забита народом. Яблоку негде упасть. Запружен людьми Вестминстерский мост. Многие занимали места еще ночью. Большинство страстно желает увидеть королеву. Но много и тех, кто хочет поглядеть на российского президента и особенно на его жену. В прессе писали, что костюм и шляпку ей шил сам Карл Лагерфельд, и это добавляет интриги в ожидание.
Яхта должна пришвартоваться к причалу в одиннадцать часов. Всем известно, как точна Елизавета II, поэтому никто не сомневается, что яхта встанет на якорь ровно в одиннадцать. Ждать осталось совсем недолго. Каких-то три часа – это пустяк по сравнению с тем зрелищем, которое ждет собравшихся.
Много говорилось о предпринятых мерах безопасности. Вестминстерская набережная окружена несколькими линиями оцепления. Желающие увидеть королевскую яхту пропускаются только после многократного обыска, включающего прохождение через магнитную рамку. С собой нельзя пронести не то что пистолет, но даже маникюрный набор. Все, что вызывает хоть малейшее опасение, изымается еще на первой линии. А далее контроль только ужесточается.
Ведутся проверки и в районах, прилегающих к центру Лондона. Повсюду дежурят тысячи полицейских и агентов в штатском. Есть опасность, что террористы хотят
Роман заскрипел зубами и выключил телевизор. Закурил и снова подошел к окну, находя некоторое облегчение в наблюдении за курсирующим туда-сюда транспортом.
Зазвонил мобильный.
– Я слушаю.
– Здравствуйте, Роман, – послышался голос Линды.
– Доброе утро, Линда, – несколько удивленно ответил Роман.
Сам по себе ее звонок не был необычным явлением. Но почему так рано?
– Вы не могли бы приехать? – спросила Линда.
– Сейчас?
– Да, прямо сейчас.
– Хорошо. Еду.
Роман быстро оделся, выскочил на улицу, сел в такси. По дороге раздумывал, отчего такая срочность? Голос Линды был тревожным, и в нем уже не звучало тех оскорбительно вежливых интонаций, которые она усвоила в обращении с ним по прилете в Лондон.
И обратилась она к нему по имени. Неужели что-то нашла?!
– Что случилось, Линда? – спросил Роман, входя в кабинет.
– Вот, – указала она рукой на стопку распечатанных на принтере документов.
Они были разбросаны по всему столу, как будто кто-то в них ожесточенно рылся. И сама Линда выглядела так, что становилось ясно: эту ночь она провела в офисе.
– Что это?
Роман подошел к столу, глянул на бумаги. Ага, понятно, личные дела. Уже интереснее.
– Я решила последовать вашему совету, – сказал Линда, растерянно глядя на него. – «Дракон» не найден, а Смит – очень опасный человек…
– Так, – одобрительно кивнул Роман. – И что же?
– Я попыталась заняться поиском подозрительных лиц согласно вашей характеристике. Но их оказалось так много, что я попросту растерялась.
– Вижу, – сказал Роман, вороша разбросанные листы. – И вы хотите, чтобы я вам помог?
– Если вы не против… – отводя взгляд, сказала Линда, снова становясь на несколько секунд той лондонской девчонкой, по которой иногда скучал Роман.
– Нет, Линда, я не против, – заявил Роман, сгребая в кучу большую часть листов. – Я очень даже за. Берите то, что осталось, и обращайте внимание на самые незначительные детали. Вы меня понимаете? Самые незначительные детали.
– Да, – кивнула Линда, – понимаю.
– Ну, тогда поехали.
Соскучившись по работе, Роман с головой погрузился в изучение досье, собранных Линдой. Их было несколько десятков. А до прибытия яхты оставалось два с половиной часа.
26 мая, 10.00
Майкл Партон вышел из подъезда своего дома и неторопливо двинулся по улице. На нем была черно-белая форма констебля. На плече висела небольшая кожаная сумка.
На улице было оживленнее, чем обычно. Помимо усиленных полицейских патрулей повсюду сновали решительные, тренированные люди. Все они были вооружены и не особенно скрывали это.