Афромент
Шрифт:
Федя только головой помотал. Он о таком, конечно, слышал, но был уверен, что это практикуется лишь в западных странах.
— Святая невинность! — Дирол возвел глаза к небу. — Ну так вот, мы выяснили, что гостиница «Счастье Калошина» получила свое название совершенно незаслуженно. И очень странно, что до сих пор ее не переименовали.
— Что, здесь такой системы нет? — догадался Федя.
— И в помине, — подтвердил Зубоскалин, скорбно вздыхая. — Так что мы решили это исправить и хотя бы на один вечер привести гостиницу в достойный вид.
— Вы что, решили
— Не просто решили, а уже открыли. И ты, кстати, являешься его владельцем и полноправным хозяином.
Федя совершенно потерял дар речи. Он знал, что Утконесовы вместе с Зубоскалиным могут натворить много дел, но и не подозревал, насколько далеко заходят их шутки. Некоторое время он сидел с открытым ртом, давая своим собеседникам возможность насладиться произведенным эффектом. Потом тихо заговорил:
— Не кажется ли вам, что это переходит все границы?
— Спокойно, Федя, спокойно, — ответил Дирол. — Я же сказал, что не дам тебя в обиду. Помнишь? Бордель, конечно, не настоящий. Просто в холле я пару раз подмигнул администратору гостиницы, потом в приватной беседе дал ему понять, что три женщины устали от деспота-мужа и истосковались по грубой мужской ласке.
— Какие еще три женщины? — не сразу понял Федя.
— Слушай, а эта Мона тебя точно не изнасиловала? — поинтересовался вдруг Дирол. — Какой-то ты стал тормозной. Да это же мы с близнецами — три твои жены.
— И вы что, будете в борделе…
— Нет, Ганга, больше мы тебя на такие ответственные задания не посылаем. Совсем ум потерял. Нас там вообще не будет, понимаешь? Ну, разве что рядом, для веселья. Там в этот момент будут Леха и эта дама, — Зубоскалин на секунду задумался и подобрал четкое и емкое определение: — Кошкофилка.
Когда Федя все наконец понял, ему стало жаль Пешкодралова. Ни в чем не повинный курсант ушел спать после праведных трудов, а ему приготовили такое развлечение. О своих мыслях Ганга сообщил заговорщикам.
— Ничего-ничего, ему полезно, — тут же ответил Антон, а Андрей добавил:
— Небольшая встряска ему не повредит.
13
Домна Мартеновна пребывала в приподнятом состоянии, которое она сама определила как легкое радостное возбуждение. Подумать только, свидание с темнокожим иностранцем, не говорящим по-русски, поздно вечером в номере гостиницы. Что же может быть романтичнее?
Даже три жены иностранца не омрачали настроения. Подумаешь, жены. В конце концов, Залипхина не собиралась заводить с ним постоянных отношений. Так, две-три встречи, может быть, несколько дорогих подарков. И пусть отправляется обратно вместе со своими женами. Ведь у Домны уже была любовь всей жизни, и изменять ей, в смысле любви, она не собиралась.
— Ах, мальчик мой, где ты? — Женщина томно вздохнула и предалась воспоминаниям.
Так недавно это было, когда плечистый сексуальный парень пересек порог ее квартиры. Он напомнил ей папу Мартена и сразу покорил ее пьянящим ароматом молодости и нерастраченной мужской силы. И вот теперь она мечется по свету,
Крошечная слезинка пересекла щеку Домны Мартеновны и спряталась в морщинке около рта. Но воспоминания воспоминаниями, а пора собираться на свидание. Немногим более часа осталось до романтической встречи с таинственным Мбангой.
В этот момент в дверь постучали.
— Кто там? — крикнула Домна.
— Это горничная, мадам. Я принесла вашего котика.
Домне понравилось и обращение «мадам», и то, что девушка назвала Мессира котиком. Обычно те, кто поближе с ним знакомился, выбирали другие выражения, например бестия или монстр.
— Входите, милочка, там незаперто, — отозвалась хозяйка.
Девушка, а это оказалась Анечка, вошла в номер, держа Мессира на вытянутых руках подальше от себя. Поскольку зверь был неплохо откормлен и весил вполне прилично, делать это было довольно трудно. Проблем добавляло также то, что кот размахивал лапами, настойчиво пытаясь дотянуться когтями до Анечкиных рук.
— Закройте дверь, пожалуйста, иначе, если я его выпущу, он снова убежит, — дрожащим голосом попросила девушка.
— Никуда он не убежит от своей мамочки, — возразила Домна, но дверь все-таки закрыла. Характер Мессира был ей хорошо известен.
Анечка вполне могла бы ей возразить. Например, она могла бы рассказать, как пять минут назад, рискуя жизнью, вытащила кота из огромной кастрюли с вареными сосисками, чем снискала огромную благодарность повара. Потом котяра вырвался, оставив девушке затяжку на фирменной юбке и кровавую царапину на руке, и кинулся прямиком к копченым куриным крылышкам. И пока его от них отрывали, он глотал куски курицы не жуя, при этом умудрялся орать как ненормальный и не изъявлял никакого желания попасть в объятия своей «мамочки».
Она могла бы много рассказать Домне Мартеновне про разбойные деяния ее обожаемого котика. Но она прекрасно знала, что этим рассердит Залипхину, а это не входило в Анечкины планы. Поэтому она скромно промолчала.
— Как вас зовут, милое дитя? — спросила Домна, которая успела рассмотреть царапину и побоялась, что девушка потребует компенсации. Поэтому она решила отделаться лаской.
— Аня.
— Приятное имя. Только какое-то простое. Вам не кажется? Я думаю, что вам больше бы пошло что-нибудь аристократическое. Ариадна, например, или Аглая?
— Вообще-то мне нравится мое имя, — робко возразила девушка.
— Да? Хм, — Домна наморщила нос. — Ну, тогда хотя бы представляйтесь Анной, а не Аней. Вы бы еще сказали «Анечка».
Анечка, которую все знакомые только так и звали и лишь повариха тетя Маша называла Анютой, слегка покраснела.
— Хотите печенья?
Девушка перевела взгляд на столик, где стояла вазочка со сладким печеньем.
«Ужас, сколько же в нем маргарина?» — ужаснулась она. Как профессиональная охотница за миллионерами, Анечка внимательно следила за своей фигурой, посещала спортзал и бассейн, соблюдала режим питания. И ни в коем случае не позволяла себе ничего нездорового.