Агата

Тинан Кэтлин

– Я так и знал, что, когда приду к нему в клуб, неприятностей не оберешься. Старик эдак на меня глянул поверх супа и фазана, а потом изрек: «Леность – вот истинный враг. Отныне будь любезен каждое утро удостовериться, что твои ноги коснулись пола прежде, чем твой камердинер раздвинул гардины!» И вдруг как рявкнет: «Пей свой кларет и помалкивай!»

Каблингтон затрясся от смеха, как желе, остальные тоже засмеялись.

Уолли налил себе и Полли виски. Герцогиня Строук повернулась к нему:

– Мне так нравится

ваша колонка! Она страшно забавная!

Уолли поблагодарил ее. Тут вклинился Динтуорт – А что Генри Форд?

– Он влюбился в Нэнси Нил.

– Да что вы говорите! – изумилась герцогиня, слыхом не слыхавшая, что за Нэнси такая.

– Ага, – продолжал Уолли, – втюрился по уши!

Динтуорт со свирепой улыбкой повернулся к Полли:

– А что, вы тут часто бываете?

– Чего-чего? – Девушка в это время смотрела на танцующих. – Да нет, в первый разик. Хотя вообще-то тут классненько. – Ее выговор, как и ее наряд, полностью изобличил Полли перед собравшимися: нет, она не их круга; поэтому больше с ней не заговаривали.

Герцогиня не отставала от Уолли:

– Англия, наверное, показалась тихим уголком по сравнению с Америкой!

Уолли напустил в лицо идиотической серьезности.

– О нет, мне показалось, что в Англии шума тоже достаточно. Только шум тут другой.

– Я слышала, в Нью-Йорке барышни покупают себе негритянок-горничных, чтобы те их учили танцевать чарльстон.

– Совершенно верно, – кивнул Уолли. – А молодые люди просто на стенку лезут. Залезут и сидят и не желают слезать ни за какие коврижки.

– И правильно делают! – пророкотал молодой Каблингтон.

Молодая чета тем временем пошла танцевать. Джордж Каблингтон тоже пригласил герцогиню.

Уолли повернулся к Динтуорту:

– Слушай, Гарри, это ты устроил, чтобы Джона Фостера выгнали с работы?

– Я тебе уже говорил, Уолли, – снисходительно ответил его шеф, – оставь материал отделу новостей.

–, Я его на сторону продам!

– Ни одна газета про любовницу писать не станет.

– Все зависит от того, хорош ли материал. Раз уж ты завел себе дорогую содержанку, то почему не даешь ей показать товар лицом?

– Угомонись, мой мальчик… Все равно из всей этой истории с Кристи толку не будет. Я тебе гарантирую. Ты просто не знаешь жизни в этой стране.

– Зато как подскочат тиражи, а? Народу понравится!

Динтуорт покачал головой:

– Бесполезно. И вообще, мне сказали, эта Кристи всем уже наскучила. – И он повернулся к Полли, давая понять, что тема исчерпана.

Уолли улыбнулся и, осторожно вытащив гвоздику из петлицы, засунул ее Динтуорту за ухо. Газетный магнат изобразил, что замахивается на Уолли, а тот тихонько поднялся, взял Полли за руку и направился к выходу.

Оба стояли у клуба, и Полли тихонько подпевала мотив, долетавший из дверей.

– Какая грустная песенка, – сказала

она, словно и не было никакой размолвки с шефом.

– Зато какая веселая будет жизнь! – отозвался ее спутник и непосредственный начальник. – Если только я добью эту историю!

К ним подлетел портье:

– Вашу машину, сэр?

– Да. И такси. – Уолли повернулся к девушке:

– Полли, я отправлю тебя домой одну. Мне пришлось слишком много выпить, так что ночью от меня все равно толку не будет.

Подъехало такси, и девушка, понимающе улыбнувшись, села и уехала. Уолли знал, что обидел ее. Но его раздражала сейчас и Полли, и все вообще.

Портье подогнал к дверям разбитый Стентонов «моррис» и распахнул дверцу, впуская законного владельца и с явным смятением глядя на машину.

– Тяжелые времена, сэр, – сочувственно произнес он.

Уолли захохотал и, не переставая хохотать, сунул портье на чай, хлопнул дверцей и нажал на газ.

Через час он, петляя, въехал на подъездную аллею в «Стайлз», вышел из машины и позвонил в дверь. Подождав какое-то время, он прижал пальцем кнопку звонка и не отпускал, пока несколько минут спустя в глубине дома не блеснул свет.

Джейн робко приоткрыла дверь, потом, узнав Уолли, открыла ее чуть пошире. Позади нее в пеньюаре стояла Шарлотта Фишер.

– Кто вы такой? – храбро спросила она, когда в холл ввалился незнакомец в смокинге.

– Я Господь, – сообщил Уолли, – и пути мои неисповедимы. Я хотел бы увидеть полковника Кристи.

Мисс Фишер немножко успокоилась: мужчина явно пьян, а следовательно, не слишком опасен.

– Полковник Кристи еще не вернулся, – ответила она с твердостью в голосе. – Разбудить дворецкого – или я сама смогу вам помочь?

Уолли воззрился на нее в горьком недоумении:

– Отчего англичане так любят обижать других англичан?

– Неужели? – спросила мисс Фишер самым что ни на есть участливым голосом.

– И англичанок! Включая собственных жен!

– Иди ложись, Джейн, – сказала Шарлотта Фишер, по-прежнему придерживая входную дверь. – По-моему, вам пора, сэр.

– Могу ли я узнать, с кем имею честь?

– Я секретарь миссис Кристи. А теперь ступайте, сэр, пожалуйста.

Уолли смотрел ей в глаза немигающим и по возможности твердым взглядом.

– С миссис Кристи случилась беда, а семейка скрывает!

– Да кто вы такой? – В голосе Шарлотты послышалась угроза.

– Уолли Стентон, – четко выговорил он. – Обозреватель. Ведущий воскресной колонки в «Глоб инк… инкуайерер».

– Мы прессу не приглашали. И так от вас столько неприятностей. Прошу вас, уходите отсюда.

Уолли замотал головой. Мисс Фишер сменила тактику.

– Миссис Кристи была не вполне здорова. – Она принялась увещевать ночного гостя, словно малое дитя. – У нее недавно мама умерла. В этом все и дело.