Агата
Шрифт:
– Оно того стоило! – улыбнулся Уолли.
– Вы только что приехали?
Уолли кивнул. Наступила пауза.
– Вы специально приехали сюда из Америки? – спросила Агата.
– Не совсем. Мой бизнес связан с текстильной промышленностью, так что раз в год приходится сюда наведываться. Хотя на этот раз я приехал… – он серьезно посмотрел на собравшихся, – чтобы завязать.
Пытаясь загладить то, что ей показалось неловкой откровенностью, Агата небрежно заметила:
– А Эвелин тоже работает в текстильной промышленности, в Бредфорде.
– Неужели?
– Из Южной Африки.
– О! Кейптаун! Один из моих любимейших городов – Да, – произнесла Агата тоном, исключающим всякие вопросы.
Его это ничуть не обескуражило.
– Знаете, я только что приехал, я тут один и немножко растерялся. Можно мне сегодня поужинать вместе с вами и вашими друзьями?
Уолли сидел между Агатой и Эвелин в почти пустом зале ресторана. Оскар Джонс развивал за столом нескончаемый анализ «Пейшенс», своей любимой оперы Гилберта и Салливана, так что Уолли не мог вставить ни слова. Он лишь разглядывал Агату, так внимательно, как только мог. На ней было бархатное вечернее платье, оставлявшее открытыми ее красивые плечи, и нитка жемчуга.
Он пытался понять, не свидетельствует ли эта удивительная смена облика и явно хорошее настроение о каком-то психическом сдвиге или даже о полной потере памяти.
К тому же – как и где она раздобыла денег на такие дорогие наряды? Полковник Кристи сказал полиции, что с их семейного счета не было снято ни пенни после исчезновения его жены, а из дома, по его словам, она взяла от силы фунтов пять.
Только когда пробудился дядюшка Джонс и принялся молотить кулаками по подлокотникам своего кресла, сокрушаясь, что проспал суп, Уолли смог наконец привлечь внимание Агаты.
– Вы тут надолго?
– Думаю, пока весь курс не пройду.
Он кивнул.
– А каким именно текстилем вы занимаетесь, мистер Бэринг?
Он широко улыбнулся.
– Очень любезно с вашей стороны поинтересоваться моим бизнесом, но я не хочу злоупотреблять любезностью и докучать вам скучным отчетом. В душе я скорее писатель, чем бизнесмен. Уровень у меня, правда, любительский.
– Писатель? – заинтересовалась Агата. – А что вы пишете?
– Беллетристику. Это куда порядочнее, чем описывать реальные факты.
Агата горячо закивала:
– И можно делать со своими героями все что заблагорассудится.
– А что за беллетристика, мистер Бэринг? – спросила Эвелин.
– В основном рассказы.
– Вы что-нибудь опубликовали? – не унималась Агата.
– Парочку опубликовал, в местных журналах. Может, удастся и тут что-нибудь сочинить. Вот и ваши друзья могут помочь. Смотрите, что я нашел сегодня в «Таймс», в подборке частных объявлений. Вы послушайте только: «Этель, вернись домой. На этот раз как хозяйка. Инцидент с лампой забыт». – Он обратил внимание, как внимательно
– Одинокая женщина? – предположила Эвелин.
Агата принялась барабанить по столу кончиками пальцев.
– Может, старый холостяк влюбился в служанку? А может, экстравагантные супруги? Люблю головоломки.
– И криминальные тоже? Как насчет расследования убийств? – спросил Уолли.
– Бывает любопытно, – ответила она, – только когда дает работу уму – крови и ужасов я не выношу. А все хорошие детективы, по-моему, именно увлекательные, а не страшные.
– Знаете, я с вами совершенно согласен.
– А сами попробуйте, – продолжала Агата. – Это та; кое удовольствие!
:. – Конечно, но прочтешь объявление вроде этого – и хочется узнать правду, а правда, несомненно, чуднее и страннее всяких придуманных рассказов, уж извините за банальность.
– Во всяком случае, – перебила его Эвелин, – это объявление поувлекательнее твоего, Тереза!
– Конечно, – ответила Агата и сразу как-то сникла.
– Миссис Нил ищет родственников и давала объявление в «Таймс», – объяснила Эвелин.
– Ну и как, нашли? – спросил Уолли.
– Нет еще.
За столом повисло молчание, и стало слышно, как дядюшка Джонс обсасывает с ложечки остатки пудинга.
– Вы позволите мне угостить вас всех кофе? – спросил Уолли.
– Э-э, – отозвался дядюшка Джонс, – тут кофе не дают. Хотят, чтобы мы двигались, переходили туда-сюда.
– Тогда, может быть, перейдем куда полагается?
– Прошу простить меня, но с вашего позволения, – сказала Агата, – я бы пошла спать.
– Но вы обещали мне танец!
– Я вообще-то не танцую.
– Но я-то танцую, – улыбнулся он.
– И я тоже, – отозвалась Эвелин. – И Оскар. Он вообще хочет стать профессиональным танцором.
Оскар скромно кивнул.
– Только через мой труп, – проскрипел дядюшка.
Уолли встал.
– В таком случае, миссис Нил, давайте вместе с мистером Джонсом посмотрим их выступление.
Вся компания перебралась в бальный зал и устроилась за столиком. Две пожилые пары танцевали медленный фокстрот под аккомпанемент оркестра Гарри Кодда. Когда заиграли танго, Оскар пригласил Эвелин. Миг – и он уже швырял, и подхватывал, и гнул во все стороны свою партнершу, представляя свою собственную, неканоническую версию этого танца.
– Выпендривается молокосос, – проворчал дядюшка.
– Чепуха. – Агата погладила руку старика. – Он у вас очень стильно танцует.
– Ему только этого и надо – попеть да поплясать. Ясное дело, это у него от матери. Брату незачем было жениться на девчонке с такими наклонностями. Дела свои забросил, денежки промотал – а все из-за нее, из-за этой женщины. Пристрастился к бутылке и – привет, оставил мне наследничка! – Дядюшка поднял руку, указывая на племянника, и выдержал драматическую паузу. – Оставил мне этого увальня!