Агент Абвера

Ковалев Валерий Викторович

– Тех, кого мы ждем, – осушил свой в три глотка.

Литератор с князем повторили, Надежда Ивановна чуть пригубила, стали закусывать консервами и пахнущей чесноком краковской.

– Так получается, будете против них воевать? сжевал очередной ломтик Глебов.

– Совершенно верно, – разлил Демьянов оставшуюся водку. – До первого, так сказать, боя.

– А потом? – тихо вопросила Надежда Ивановна.

Вместо ответа тот пробежал пальцами по столу.

– За это и выпьем, господа – заговорщицки сказал князь. И поднял стакан, – прозит*.

Затем крякнул «хорошо» и занюхал горбушкой батона.

Настроение у всех заметно улучшилось, а когда перешли к чаю, вскипевшему на плите, литератор поочередно взглянул на жену с князем (те согласно опустили глаза) и вплотную придвинулся к Александру.

– Если у вас получится, а мы будем за то молиться, передайте на той стороне, что мы ждем их, а если понадобится какая помощь – сделаем все, что в наших силах.

– Именно так, – решительно кивнули бывшая фрейлина с князем.

– Нынче в Германии в фаворе мой давний знакомый Кнут Гамсун*, – мечтательно сказал Садовский. – Нас познакомил Блок во время его приезда в Россию, и мы даже одно время состояли в переписке. Вот бы передать ему привет.

– Где-то там и друг моей юности полковник Улагай – томно вздохнула супруга. – Но это все в прошлом. А вот если в случае удачного исхода от вас придет весточка, мы будем очень рады, – мигнула пушистыми ресницами на Демьянова.

– Или человек с паролем – многозначительно добавил князь, вздев вверх палец.

– И каков пароль?

«Пути господни неисповедимы» (приблизил вплотную голову).

– Я запомню,– утвердительно кивнул Демьянов. – А что за полковник Улагай? – обратился к даме. – Это не тот, что командовал Кубанской армией у генерала Врангеля?

– Однофамилец, – мечтательно сказала та. – Его звали Кучук, из знатного черкесского рода, близкий друг албанского царя, сейчас где-то в Югославии.

– Ясно.

Спустя еще час он покинул единомышленников, сославшись, что в двадцать три часа нужно быть в части. На прощание бывшая фрейлина благословила Александра, литератор крепко пожал руку, а захмелевший князь облобызал в обе щеки.

Выйдя из монастыря тем же путем, Демьянов миновал площадь перед главным входом и свернул в ближайший переулок, где его ждал автомобиль, за рулем которого сидел Маклярский

– Ну как? – поинтересовался он, когда хлопнув дверцей, уселся рядом.

– Все идет по плану, они даже благословили меня на переход к немцам.

– Зашевелились тараканы, – хмыкнул старший лейтенант и, провернув ключ, включил зажигание. Эмка, заурчав мотором, тронулась с места, набрала ход и в сгущавшемся мраке понеслась к центру. В приглушенном свете фар кружились снежинки, по асфальту низко мела поземка.

– Да, ранняя в этом году зима, – переключил скорость оперативник.

– И к тому же морозная, – поплотнее укутался в шинель Гейне.

– Кстати, ты не читал в «Красной Звезде» очерк «Завещание 28 павших героев?

– Нет. О чем он?

– О подвиге роты солдат генерала Панфилова. В ноябре, как известно, фашисты вышли к Волоколамскому

шоссе, до Москвы оставался последний рывок. На этом участке оборону держала стрелковая дивизия генерала Панфилова и конница Доватора. Артиллерии у них практически не было, и когда немцы ввели в бой полсотни танков, против него выдвинули заслон из роты бойцов вооруженных стрелковым оружием гранатами и ПТР*. Бой был страшный. Пройти фашисты не смогли, герои сожгли пятнадцать бронированных машин и уничтожили до роты пехоты. Двадцать восемь из них погибли.

– Да, то настоящие герои, – откликнулся напарник. – Я бы, наверное, так не смог.

Миновав Белорусский вокзал, затемненный и с безлюдной площадью, выехали на пустынное Ленинградское шоссе, по которому изредка проезжали грузовые автомобили с бойцами в кузовах или грузами. Вскоре высотные дома с темными, заклеенными крест-накрест белыми полосами окнами закончились. У последнего стояли противотанковые ежи и зенитный пулемет-спарка, здесь у них проверили документы.

– Все нормально, можете следовать дальше, – махнул рукавицей старший поста в сторону полосатого шлагбаума. Один из бойцов в тулупе поднял его, автомобиль сделал между надолбами зигзаг и стал, урча, набирать скорость.

Теперь за стеклами была сплошная темень, лучи света высвечивали лишь местами разбитую гусеничной техникой, уносящуюся под колеса дорогу. Через десяток километров по сторонам возник высокий густой бор, а потом с левой стороны потянулся двухметровый сплошной забор с заиндевелой колючей проволокой сверху.

Автомобиль сбавил скорость и через пару сотен метров подвернул к дощатому стационарному КПП, дав короткий сигнал. Хлопнула входная дверь, к машине зарысил в синей фуражке и ватнике, придерживая кобуру на поясе сержант. Маклярский, опустив стекло, предъявил развернутое удостоверение.

Тот, подсвечивая фонариком, молча прочел и поспешил обратно. Через минуту створки металлической глухой двери с легким шорохом открылись, машина въехала на обширную территорию. Это был особо секретный объект высшей школы Наркомата Внутренних Дел СССР для подготовки разведчиков и диверсантов, забрасываемых в глубокий тыл врага. На местном жаргоне он звался «обитель».

Свернув от КПП в одну из нескольких, проложенных в бору аллей, «эмка» подкатила к двухэтажному с мезонином деревянному коттеджу под соснами и, не глуша двигатель, остановилась у входа.

– Ну, давай, Саша, отдыхай, – пожал руку Демьянову старший лейтенант,– а я назад в Москву, еще есть работа.

Хлопнув дверцей тот вышел из кабины и проскрипел по снегу к крыльцу коттеджа, а машина, развернувшись, мигнула подфарниками и исчезла во мраке.

Внутри, в холле, с задернутыми плотными шторами окнами и приглушенным светом, от высокой кафельной печи шло тепло, пахло сосновой смолою. Пошаркав сапогами по коврику у входа, Александр поднялся на второй этаж с коротким, в обе стороны коридором, остановился у одной из филенчатых дверей и, достав из кармана ключи, отпер номер.