Агент Тартара
Шрифт:
Майор этого сарказма не заметил. Или не счел нужным замечать.
— В таком случае... Если вы все-таки свяжетесь с ним... Или если ваш клиент выйдет с вами на связь... Вы должны сами знать и предупредить его — вы оба находитесь в смертельной опасности...
— В отношении меня это — недоразумение... — возразил Ким.
Но мелкие бисеринки пота уже выступили у него на лбу и губах.
— Можете дурачить меня сколько угодно, но передайте Гильде, что если он желает дожить хотя бы до конца года, то единственный способ сделать это для него — встретиться со мной. Чем скорее, тем лучше! Вы усвоили это?!
Ким прикинул
— Усвоил, — вздохнул он.
— Передайте ему, что в деле, которое его интересует, уже набралось довольно много трупов. И — послушайте меня внимательно — вы сами, если не хотите повторить судьбу своего напарника, сделайте то, о чем я прошу, как можно быстрее.
— А вам известно, что произошло с ним? — с искренним интересом спросил Ким. — Я уже давно...
И вот тут-то трубка на том конце канала отключилась.
Некоторое время Ким недоуменно смотрел на свой мобильник, потом положил его на место и отстукал на терминале запрос в Сеть:
«ГИЛЬДЕ КЛАУС. ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ».
Ответ выскочил на экран почти мгновенно.
Сеть охотно сообщила ему место и дату рождения его странного посетителя. Он оказался уроженцем Канамаги и был на десяток лет старше Кима. Список учебных заведений, снабдивших Гильде своими дипломами, впечатлял, но мало что говорил Киму, так же как и список мест его работы. Впрочем, последняя ипостась таинственного Клауса — совладелец консультационной фирмы «Интертекнолоджи» — вызывала некие смутные ассоциации. Однако после шести лет успешного пребывания в этом качестве, всего несколько месяцев назад, Гильде продал свой пай в фирме и числился теперь просто «предпринимателем».
Запрос по теме «Интертекнолоджи» обернулся для Кима, как того и следовало ожидать, отсылкой к сайту фирмы. Полчаса, потраченные на его изучение, выдали на-гора только тот факт, что речь шла всего-навсего о малом предприятии, совладельцами и сотрудниками которого являлись сам Гильде и некий Соломон Файнштейн. Круг услуг, оказываемых фирмой клиентам, был означен многообещающими, но весьма расплывчатыми фразами, которые пробудили у Кима некие смутные подозрения, которые он временно «заложил в подкорку», как любил выражаться его деловой партнер.
Наконец попытка выяснить что-либо о втором совладельце «Интертекнолоджи» принесла Киму довольно невнятную справку типа «родился-учился», которая свидетельствовала о довольно высоком уровне образования господина Файнштейна, о том, что он, как и Гильде, не имел проблем с правосудием, и о том, что нынешнее местонахождение его неизвестно.
Несколько минут Ким оцепенело сидел перед экраном, потом потряс головой, поднялся и вытащил из нижнего ящика стола свой «особый», незарегистрированный блок связи и пристегнул его к поясу. Потом снова сел за стол и впал в размышления.
По привычке, предавшись этому занятию, он буравил взглядом чистящего свои перышки Джерико. Индифферентный обычно к этой процедуре Лорд Иерихонский в этот раз нервически попытался уклониться от взгляда своего кормильца. Однако габариты его узилища этого ему никак не позволяли.
Тогда, окончательно предавшись нездоровой ажитации, птица выкрикнула крепкое словцо и, растопырившись на манер прикованного Прометея,
— Нефига мыслить! Нефига!
— М-м-м? — отозвался Ким.
Джерико сорвался с жердочки и повис на ней, зацепившись одной лапкой.
— Пр-р-ропадешь, как дур-р-рак! — посулил ему лысый амулет агентства.
Мыслить, пожалуй, и действительно было нефига.
Так же, как бесполезно было дожидаться, пока истекут указанные на двери офиса часы работы. Вероятность появления на пороге второго за этот день клиента была достаточно близка к нулю, чтобы Ким Яснов, директор агентства независимых расследований, мог отпустить с работы своего единственного агента, Кима Яснова, немного пораньше.
Ким попетлял немного по центру Канамаги, нашел место на стоянке перед одним из супермаркетов — тех, в которых продается все; от леденцов до подвенечных платьев, прихватил с сиденья взятую в офисе папку, помеченную «К. Гильде», привычно сунул ее за пояс, наглухо застегнул пиджак, запер свой кар и нырнул в довольно густую толпу покупателей. Никто не обращал на него ни малейшего внимания. Всеобщий интерес был обращен только на продуктовые полки. Не то чтобы Констанс испытывал продовольственный кризис — нет. Просто нормальная, свежая продукция ферм и мясокомбинатов была здесь вечно в дефиците. Для того чтобы ужинать не унылыми порождениями линий синтеза «Хемофудса» и «Синтелекса», всегда надо было проявить определенное проворство и инициативу. И народ их проявлял.
Было ли это результатом того, что «зеленые» в парламенте зарубили «Закон о радикальном преобразовании биосферы», или, наоборот, того, что «красные» протащили-таки «Закон о ценах на сельхозпродукцию», знал, видимо, только Господь всемогущий.
Ким и сам был не прочь прикупить к вечернему чаю баночку нормального, не отдающего нефтью или дрожжами, джема. Однако, как говорится, не судьба: не следовало терять время.
Купил он только пакет, в который в кабинке для примерки одежды переложил «дело» Гильде. Там же он принял меры, чтобы максимально изменить свою внешность: нацепил черные очки и натянул по самые уши цветастую вязаную шапочку. Упрятал в пакет пиджак и закатал рукава рубашки. Измененной, типичной разболтанной походкой чуть перебравшего пива человека про шел через двери супермаркета, выходившие на шумную и переполненную народом Вейник-плаза. На «Венике», как ее окрестила русскоязычная диаспора Колонии Констанс, поймать такси-автомат было раз плюнуть. Киму и плевать не пришлось.
На такси он проделал еще несколько петель по центру, расплатился и вышел около «собачьего» сквера — традиционного места выгула четвероногих друзей человека. В этот час и тех и других там почти что не было. Устроившись на укрытой кустами старомодной садовой скамье, агент несколько минут потратил на то, чтобы удостовериться, что не привлекает ничьего внимания, и извлек на свет божий блок связи.
Конечно, это было наивно: страховаться от «хвоста» вот так вот, кустарными приемами времен «Трех мушкетеров» — и это в век дистанционных методов слежки и «умных» микророботов-шпионов. Но еще наивнее было действовать совсем уж в открытую. Ким хорошо представлял, во что обходится хорошо поставленное техническое отслеживание «объекта», и имел все основания надеяться, что сам он — «объект», таких денег все-таки не стоящий.