Агент тёмных чар

Кроуфорд К. Н.

Я открыла верхний ящик стола Габриэля, и там, как он и говорил мне ранее, лежал запылившийся жёлтый электрошокер.

Молясь, чтобы он был заряжен, я резко взмахнула рукой, положив палец на курок. Я заметила, как вокруг все выпучили глаза, когда я прицелилась в удерживавшего меня констебля. Я нажала на курок, видя, как два электрических кабеля метнулись к груди мужчины. Его пальцы ослабели, когда его пронзил электрический разряд, а я уже вскочила на ноги, согнув колено, и пнула другого мужчину между ног. Издав пронзительный стон, он повалился вперёд.

Время

замедлилось, моё восприятие окружения обострилось. Я чувствовала вокруг себя страх — страх полицейских за безопасность их друзей и страх за себя. Эта эмоция пульсировала во мне подобно кайфу от наркотика. Волна энергии и силы вибрировала в моём теле.

«Ты питаешься страхом».

Моя ладонь хлопнула по столу, и я перемахнула через него, приземлившись на пол с согнутыми коленями. Позади меня люди выкрикивали приказы, голос Вуда раздавался громче всех, требуя подкрепления. Я рванула к выходу из участка, моё тело сделалось быстрым и сильным, подпитываемое страхом.

От выхода из участка меня отделял лестничный пролёт. Сбегая по лестницам, я чувствовала, как ветер проносится по моему телу. Я преодолевала по две ступеньки за раз, используя перила для опоры. Я стремительно миновала поворот на площадке, едва не врезавшись в копа, замахнувшегося дубинкой.

Он поднял свою дубинку, и мой правый кулак впечатался ему в лицо. Моя левая рука выкрутила дубинку в его ладони, и он завопил в агонии, разжав хватку. Стычка с ним почти не замедлила меня, и я продолжала бежать вниз по лестницам, теперь уже вооружившись дубинкой.

У стойки регистрации на входе стояли четыре констебля, все вооружённые. Офицеры, имеющие разрешение на ношение оружия и вызванные сюда, чтобы не дать мне покинуть здание.

— Стоять! — крикнул один из них.

Стена страха ударила по мне. Им не нравилось вытаскивать оружие, и в комнате пульсировала паника. Я это чувствовала. Их грохочущее сердцебиение. Их участившееся дыхание. Пот, скатывающийся по их лбам. Сила полыхала в моём теле.

Я свернула в сторону, побежав по коридору, пока они кричали мне остановиться. Я услышала за собой хлопок, увидела, как справа от меня отлетели в сторону маленькие кусочки гипсовой стены. Один из констеблей выстрелил в меня.

И это всё, что потребовалось, чтобы все они начали стрелять по мне.

Мир сузился до длинного тёмного туннеля, тянувшегося передо мной бесконечным коридором, а сзади гнался отряд смерти. Мне казалось, будто я бегу в дымке, а звуки выстрелов буквально ползут за мной. Сердцебиение грохотало в ушах даже громче, чем выстрелы.

Я метнулась влево, ворвавшись в открытое помещение и чудом увернувшись от залпа пуль. Запыхавшись, я захлопнула двери. Я лихорадочно осмотрелась по сторонам, ища способ запереть их, но ничего не увидела. Я уже слышала, как шаги погони приближаются, крики и приказы становятся громче с каждой секундой. Я просунула дубинку в ручки двойных дверей, тем самым застопорив их. Двери затряслись, когда кто-то попытался открыть их и потерпел неудачу.

Я

посмотрела по сторонам.

Я оказалась в комнате для допросов. Нет окон, нет способа сбежать. Я в ловушке.

Глава 13

Я стояла в тесной допросной комнате с тёмными стенами. В центре находился один металлический стол с тремя стульями — один для подозреваемого, два для детективов.

Огромное одностороннее зеркало отражало моё испуганное лицо, выглядевшее бледным в ярком белом освещении.

Двери задрожали, но дубинка ещё держалась между ручками. От паники перехватило дыхание.

Раздался оглушительный грохот, когда кто-то из мужчин попытался выбить дверь, наверное, ногой.

Сколько времени у меня есть до тех пор, как они откроют двери? Минута? Две?

Одно я знала наверняка. Напав на полицейских, я оказалась в ещё большем дерьме. Что, бл*дь, я натворила?

Я тяжело сглотнула. Они в любой момент могли начать стрелять по двери. Мой разум буйствовал от страха, и я попыталась опрокинуть стол, чтобы сделать из него баррикаду, но он был прикручен к полу болтами. Стулья представляли собой хлипкие конструкции из дерева и пластика, пригодные лишь для сидения и бесполезные в остальном.

Очередной грохот у двери вызвал выброс адреналина в моей крови. Дубинка сдвинулась. Ещё несколько пинков, и она вывалится.

Понимание происходящего постепенно откладывалось в моей голове. Это конец. Бежать некуда, и время не работает мне на руку. Я только усложняю своё положение. Лучше сдаться сейчас, пока они не выломали дверь и не пристрелили меня.

Я подошла к двери, подняв руку, чтобы убрать дубинку, но потом засомневалась.

Зелье невидимости.

Вчера это казалось бесполезной сделкой: бутылочка мутной воды от жулика-подростка. Но так я думала, пока не увидела фейри. Тогда я была другой Кассандрой. Реалистичной, прагматичной, верящей лишь в холодные факты.

Но что, если это зелье настоящее? Оно по-прежнему лежало в моей маленькой сумочке, висевшей на плече. Я открыла её и покопалась в старых чеках и мелочи, пока не нашла небольшую бутылочку. Я откупорила её, поднесла ко рту и залпом выпила половину. Поморщившись, я едва не выблевала содержимое. Пахло оно как дно могилы, а на вкус напоминало горькую полынь и зловонные грибы. Масляная консистенция льнула к языку. Я подавила рвотный позыв, дыша через нос.

Я не была невидимой. Я по-прежнему видела свои руки. Я ощущала лишь тошноту. «Я только что отравила себя?»

Может, и сработало. В конце концов, Элвин говорил, что люди не смогут меня видеть. Он ничего не говорил про то, что я сама себя не буду видеть. Я закупорила бутылочку и сунула обратно в сумочку.

Третий грохот заставил меня подпрыгнуть, и дубинка с громким стуком упала на пол. В следующую секунду дверь распахнулась, и я увидела четыре дула пистолетов. И не осталось никакого сомнения в том, что державшие их мужчины меня видели.

— Руки за голову! — гаркнул один из них. — Сейчас же!