Агнесса. Том 1

Бекитт Лора

Она лгала Терри, не думая о том, что вся ее теперешняя жизнь, в сущности, состоит из обмана. Одному только Джеку она всегда говорила правду. Собственно, как уверяла она себя, когда ее мучила совесть, эта ложь — не от желания лгать, а он необходимости! Терри молчала.

— Почему вы считаете, что меня ждут только несчастья? — упрекнула ее Агнесса. — Вы не верите в мою судьбу?

— Верю, — печально отвечала женщина.

— Я кажусь вам слабой?

— Нет.

— Я буду свободной, Терри!

— Не думаю, — сказала Терри. — Я свободных людей не видала. По правде говоря, я надеялась увидеть вас, мисс, молодой замужней женщиной, богатой, счастливой, надеялась помочь вам растить детей. У меня

ведь тоже был сынок да умер… А так отпускать вас куда-то, с кем-то!.. Матушке вы обязаны рассказать, так и знайте; вы уже не маленькая и должны понимать, что такие вещи запросто делать нельзя; в конце концов и у вас есть обязательства перед теми, в чьем доме вы живете, даже если вы и не уважаете их, что тоже неправильно! Жаль, я не смогла убедить вас, но миссис Митчелл, я думаю, сможет. Так что, мисс, — решительно закончила она свою речь, — положите на место вещи и ждите ее возвращения. И ваш избранник, если он человек порядочный, должен сперва попросить вашей руки у миссис Митчелл, а не подговаривать вас на беззаконные дела.

Краска бросилась в лицо Агнессы.

— Как это глупо, Терри! Он же понимает, что мать не позволит нам быть вместе! — вскричала девушка. — Как вы не понимаете!

— Я-то понимаю все, — многозначительно произнесла женщина, — а вот вы, мисс…

— Что я?..

Такого выражения лица Терри Агнесса еще не видела: сурового, почти до боли. А голос ее прозвучал почему-то мягко:

— Довольно играть в любовь, барышня Агнесса. За иные ошибки платят всю жизнь. Себя не жалеете — пожалейте других, хотя бы свою мать: она вернется в пустой дом, что будет с нею? Нельзя быть такой жестокой, думать лишь о себе!

— Она тоже такая, — бледнея, прошептала Агнесса.

— Так вы будьте лучше. Делайте хорошее людям — Бог вас не оставит.

— Хорошо, — проговорила Агнесса, — я дождусь ее приезда.

Днем позже в присутствии Орвила Лемба собирался в дорогу Джек. В отличие от Агнессы, он не стал долго ломать голову над тем, что взять с собою, так невелико было принадлежащее ему имущество.

— Значит, все-таки едешь, — задумчиво произнес Орвил, наблюдая за этими сборами. Орвил стоял возле двери, прислонившись к косяку, а Джек — на середине комнаты.

— Да. Теперь вся комната — твоя.

— Я тоже ухожу отсюда, — сказал Орвил. — Снял квартиру в городе.

— Кто же будет здесь жить? Впрочем, все равно…

Джек был сильно возбужден и не замечал ничего, не видел, как изучающе-враждебно смотрит на него бывший сосед. Пару дней назад Джек приплелся домой поздно, в окровавленной одежде, он так и свалился на кровать, а ночью Орвил слышал его сдавленные стоны, но, провалявшись день, он встал почти здоровым и теперь уже готов был мчаться куда-то. Орвила раздражало в нем все, даже эта собачья живучесть, словно бы служившая пусть малым, но все же примером превосходства этого человека. Но главное — Агнесса Митчелл! До сих пор Орвил считал эту затею чистейшим бредом и отказывался окончательно уверовать в возможность ее осуществления. Но теперь… Неужели она согласилась?! Он сам был отступником в своей семье, но женщина не может сделать то, на что осмеливается мужчина. Орвил всегда помнил об этой разнице и потому не мог понять девушку.

— Как вы решили ехать? — спросил он.

— Верхом — Джек выбрал именно этот способ передвижения, потому что он единственный был известен ему на практике.

Орвил возразил;

— Это ты привык целыми днями разъезжать в седле, а девушке будет тяжело.

Джек и сам подумывал об этом, но ответил:

— Агнесса хорошо ездит. И потом, мы в любое время сможем сделать остановку.

— А лошади-то у тебя есть?

— Нет, — ответил Джек, — пока нет. Знаешь, откровенно сказать, на таких лошадей, которых я хотел бы приобрести,

денег не хватит. Нужно же еще что-то сохранить на дорогу.

Орвил не удивился. Он знал, что деньги у Джека держатся лишь несколько дней после получки. И с таким человеком связывается порядочная девушка! Что-то, значит, в нем есть, не иначе! Орвилу стало грустно. В самом деле, пока он постигал книжную философию, выискивая ответы на вопросы жизни, пытаясь понять ее смысл, Джек этот смысл нашел, ои явился ему в виде девочки с зелеными глазами, прохладно-зелеными, нежно-зелеными, как первая травка… А он, Орвил Лемб? Ему исполнилось двадцать два года, но женщин в его жизни не было, и не было любви… Орвил задал себе вопрос о том, а мог ли он сам жениться на Агнессе? Наверное, да. Если б он помирился с отцом (первый раз за время разлуки с семьей — кроме отца Орвил имел еще сестру — он подумал о примирении) и представил Агнессу как избранницу, отец не стал бы препятствовать их браку. А мать девушки? Нет, и она, должно быть, дала бы согласие: вряд ли состояние миссис Митчелл превышало размеры капитала семьи Лемб! К тому же их семья занимала высокое положение в обществе… Да, но эта девушка никогда не будет его женой, она достанется Джеку!!! И Орвил вновь подумал о том, до чего же все вокруг неразумно! Странно поступают эти двое! Даже едут почему-то на ночь глядя, во тьму, хотя разумнее было бы тронуться в путь ранним утром, когда светит солнце и есть свежие силы!

Орвил не желал Агнессе ничего плохого, но тем не менее хотел бы, чтобы девушка раскаялась в совершенном; по крайней мере это подтвердило бы его, Орвила, правоту. Но он тут же спохватился: ведь ему никогда не узнать, чем закончилась эта история, их пути разойдутся раз и навсегда, они никогда не встретятся больше…

Орвил продолжал глядеть на Джека: конечно, этот человек изменился за время знакомства с Агнессой Митчелл и, надо признать, не в худшую сторону. Кто знает, что получилось бы из него, будь он воспитан как все? От природы этот парень, надо думать, был далеко не глуп: сумел же он стать нормальным человеком, значит, способен был и на большее? — Орвил пытался быть снисходительным.

— Сколько тебе не хватает? — спросил он. — Я могу дать тебе немного денег. — И вынул кожаный бумажник.

Джек глядел с удивлением.

— Нет, не возьму. Тебе самому нужны.

— Ничего, у меня есть. Возьми, не для себя, так для мисс Митчелл!

— Ну, спасибо! Я тебе верну когда-нибудь! Или лучше… Возьми вот это! — Он протянул Орвилу один из кинжалов Александра Тернера. — А другой будет у меня. Может, мы когда еще и встретимся, Орвил!

«Уж с тобой-то я меньше всего желал бы встретиться! — подумал Орвил. — Ты ведь даже не сознаешь, что можешь быть очень несчастен с этой девушкой, если когда-нибудь это неминуемо произойдет! — она разочаруется в тебе!»

— Ладно, — сказал Джек, — еще с ребятами хочу проститься.

Он ушел, а Орвил лег на кровать, закинув руки за голову, и долго думал…

Джек тем же вечером обходил в последний раз загон с лошадьми. Было поздно: кони сонно перетаптывались в тесных стойлах, изредка вздрагивая от посторонних звуков, между загонами бродили лохматые псы — Джек знал их всех по кличкам, повадкам, голосу… Один из жеребцов, завидев Джека, приветственно заржал и после, словно предчувствуя разлуку, положил голову на его плечо. Джек вздохнул: неожиданная мысль посетила его — он ведь тоже терял целый мир, мир, где были свои радости, этот мир подарил ему пусть небольшое, но счастье, Джек считался здесь своим. Повинуясь внезапно возникшему желанию, Джек вывел коня из загона, вскочил ему на спину — конь, как был, без седла, стремян, без всего, что мешает чувствовать себя по-настоящему свободным, одним махом перелетел через изгородь и поскакал в степь.