Агний
Шрифт:
Мы вернулись в гостиную. Коньяк уже прикончили и Николай Николаевич распечатывал следующую бутылку.
– Ребята, - сказал Николай Николаевич, - на выходных Владимир Михайлович всех нас приглашает к себе на дачу, у них с Еленой Станиславовной юбилей - тридцать лет семейной жизни!
– Поздравляем!
– ослепительно улыбнувшись сказала я, - Мы обязательно, непременно приедем!
Николай Николаевич посмотрел на меня слегка недоуменно. В моей душе все ликовало, о таком сумасшедшем везении я даже и не мечтала. До выходных оставалось три дня и за это время мне надо
Ближе к одиннадцати вечера они засобирались, распрощались и уехали. Прихватив с собой остатки коньяка, я закрылась в своей комнате и снова позвонила Вовке. На этот раз он оказался дома. Сославшись на нетелефонный разговор, я попросила его встретиться со мной у метро. Вовка согласился. Я не знала, слушает ли кто-нибудь наш разговор по параллельному, поэтому быстренько попрощалась и повесила трубку. Настроение было хоть куда! Переодевшись в пижаму, я завалилась в кровать и, попивая коньяк, принялась обдумывать план действий. Пару раз в дверь стучал Костя, но я не открыла.
Не взирая на уникальность лондонского коньяка, похмелье после него было такое, словно я весь вечер пила дешевую водку. Немилосердно тошнило, голова разламывалась, и при каждом движении в глазах темнело. Приняв душ, я оделась и пошла поискать аспирин или любое средство от похмелья. На кухне за столом сидел Николай Николаевич и трясущимися руками бросал в стакан с водой большие плоские таблетки.
– Доброе утро, - сказала я.
– Доброе, - дождавшись, пока таблетки с шипением растворятся, он залпом выпил воду. Видать и ему заграничный коньячок не пошел. Я сделала себе такую же шипучую смесь и сообщила, что мне надо ненадолго уйти. Озабоченный своим состоянием, Николай Николаевич кивнул, сказав, что дома кто-нибудь да будет, так что дверь мне откроют.
Я быстро собралась и радуясь, что мне не встретился Костя, вышла на улицу. Я так давно не была на свежем воздухе, что голова закружилась и даже перехватило дыхание от морозного воздуха и пронзительного запаха свежего снега.
До метро я прошлась пешком, за это время немного успокоились головная боль и тошнота. Вовка уже топтался у телефонов автоматов и смотрел по сторонам. Заметил он меня, только когда я подошла вплотную.
– Лер, никак не могу привыкнуть к твоему виду!
– Володя поцеловал меня в щеку.
– Привет!
– Привет, пойдем куда-нибудь в кафе.
Мы перебежали через дорогу, вошли в небольшое бистро и взяв по чашке кофе, присели за столик.
– Володь, - сразу приступила я к делу, - помоги мне купить качественный фотоаппарат и самый чувствительный и маленький диктофон, который только существует. И пистолет.
– Опять ты за свое?
– Да, друг мой, да. Вчера к Калугиным приходили гости, респектабельная супружеская пара, он - подполковник КГБ.
– Ну и что?
– А то, меня избили на даче этого подполковника и он отдал приказ своим барбосам прикончить меня в лесу!
Вовка
– Ты уверена?!
– Конечно.
– А ты не могла перепутать?!
– Нет уж, ни за что!
– Вот это да! Он тебя, разумеется, не узнал?
– Разумеется. На выходные мы приглашены на дачу, на юбилей счастливой семейной жизни господ Кураловых. Я так обрадовалась, прямо не знала куда себя деть от восторга.
– А это не опасно? Вдруг он тебя все-таки узнает?
– Исключено, он даже голоса моего не слышал, я тогда уже толком говорить не могла, тем более, связать меня ту со мною нынешней, да плюс ещё Калугины, нет, я совершенно спокойна. Так ты поможешь мне купить все необходимое?
– Ты решила с пистолетом, диктофоном и фотоаппаратом заявиться на дачу кегебешника?
– Ты думаешь, нас станут обыскивать?
– А почему нет?
– Я что-нибудь придумаю, очень уж хочется быть наготове в случае чего.
– Ну ладно, - вздохнул Вовка, - я сам тебе все куплю, правда, боюсь, с пистолетом сложности возникнут.
Я протянула ему конверт с деньгами. В бистро становилось людно и неуютно. Мы договорились встретиться вечером в небольшом кафе "Зодиак", неподалеку от дома Калугиных. На том и распрощались.
Глава десятая.
Ближе к семи вечера, когда я выпила, должно быть, пятьдесят чашек кофе, в кафе пришел Вовка. В руках у него была спортивная сумка, на лице выражение человека только что ограбившего банк.
– Уф, - выдохнул он, присаживаясь напротив, - ходить по городу с пистолетом...
– Ты все-таки его раздобыл?!
– Тише! Да, раздобыл, и не спрашивай где и чего мне это стоило!
– Покажи!
– Прямо на стол вывалить?
– Пойдем отсюда, - я схватила сумку, - пойдем скорее.
Не давая Вовке времени перевести дыхание, я потащила его на выход. Мы зашли в первый попавшийся двор и спрятались в беседке от мелкого и очень мерзкого снега.
– Сначала это, - Вовка расстегнул сумку и достал маленький плоский фотоаппарат, - автоматический объектив, автоперемотка пленки, снимает даже при очень плохом освещении без вспышки.
Я взяла фотоаппарат и повертела в руках, он был легким, почти невесомым.
– Это диктофон, - Вовка извлек аппаратик примерно такого же размера, может крепиться на пояс или на шею, вот веревочка. Записывает с дальнего расстояния и через стену, если, конечно, имеется хоть какая-то слышимость. А вот это твой долгожданный пистолет.
– Ого, - разочарованно сказала я, - такой огромный! Куда мне такая базука?
– я взвесила оружие на ладони.
– И весит килограмм пять, не меньше!
– "Макаров", все что смог достать. Еще обоймы к нему есть, - Вовка заглянул в сумку, - три штуки. Я и инструкцию записал, - он достал из кармана куртки листок и начал читать: - Пистолет "Макарова", ближний бой 30 метров, прицельная стрельба 50 м, эффективный бой 20 м. Состоит из...
– Вов! Ты посмотри на него! Я сомневаюсь что вообще смогу из него выстрелить, я его еле в руке удерживаю! Да он и не влезет ни в одну дамскую сумочку!