Агний
Шрифт:
– Костя, я приготовила завтрак, ты сейчас придешь?
– Немного позже, спасибо, - ответил он, снимая с меня полотенце и бросая его на пол.
Глава восьмая.
Варвара Сергеевна усердно делала вид, что ничего не знает, но относиться ко мне стала с явной прохладцей, и не раз я замечала, с какой укоризной она на меня смотрит. Постепенно меня это стало угнетать, и чувствовала я себя, мягко говоря, скверно. А вот с Костей все было в порядке! Как ни в чем не бывало он тренировал меня, обучая всяким тонкостям и премудростям по уничтожению человека. На манекене у меня получалось довольно сносно, но когда Костя попросил ударить его, руки у меня опустились. На тряпичной кукле все
– Ну?
– Костя смотрел на меня в упор и ждал.
Я отрицательно покачала головой, признавая свое полное поражение. Он вздохнул и вдруг вывалил на меня целый поток нецензурной брани. Я слушала раскрыв рот, а потом он вдруг закатил мне весьма ощутимую оплеуху. В глазах у меня потемнело от злости и не вполне отдавая себе отчет в собственных действиях, я врезала ему кулаком в челюсть. Удар получился на славу и Костя, не удержавшись на ногах, рухнул на пол.
– Ой, - опомнилась я, - тебе не больно?!
– Нет, приятно, - сидя, он растирал пальцами челюсть, - видишь, как это просто? И нечего было раскисать.
Еще немного потренировавшись, мы отправились перекусить. Не глядя на меня, Варвара Сергеевна накрыла на стол и собиралась было выйти, но Костя, помешивая кофе в своей чашке, неожиданно сказал:
– Варвара Сергеевна, можете нас поздравить. Я сделал Лере предложение и она согласилась выйти за меня замуж.
Оторопела не только Варвара Сергеевна, но и я, потому что никакого предложения в мой адрес не поступало. Костя оторвался от созерцания кофе и посмотрел на Варвару Сергеевну равнодушным взглядом. Взгляд этот она не выдержала и, перекладывая с места на место салфетки, невнятно пробормотала поздравления. Есть мне перехотелось. Замуж я не собиралась, тем более за Костю. Такой человек, как он способен был легко поработить и растоптать любую личность. А, становиться предметом мебели в роскошных апартаментах, причем предметом, сделанным руками его папы, мне совсем не хотелось.
– Завтра подадим заявление, - сообщил Костя, попивая кофе.
– Мне нужно время, - твердо сказала я.
– Сколько?
– Не знаю!
– Хорошо, - пожал он плечами, - я не буду тебя торопить. Когда надумаешь, скажи.
Ужас какой-то. Отодвинув нетронутую тарелку, я ушла к себе в комнату и закрыла дверь на замок. На душе у меня было невероятно скверно. Я позвонила Вовке, но к телефону никто не подходил и мне показалось, что я одна в целом свете...
На следующий день Николай Николаевич вернулся со своего симпозиума в приподнятом настроении и в дурацкой клетчатой шляпе, которую ему подарило какое-то лондонское светило медицины. Скорее всего, Варвара Сергеевна моментально посвятила его в брачные намерения сыночка и настроение у Николая Николаевича резко прокисло. Он собственной персоной заявился ко мне в комнату, где я безуспешно пыталась дозвониться до Колоскова.
– Мне нужно поговорить с вами, Лера, - сказал он тоном, сухим, как двухнедельная корка хлеба.
– Конечно, - вежливо кивнула я.
– Я узнал, что Костя, м-м-м... в некотором роде... сделал вам предложение?
Я опять кивнула, внутренне закипая.
– Вы беременны?
– Нет, - я в упор смотрела ему в глаза, удивляясь тому, насколько же я терпеть не могу эту семью.
– Вы можете не беспокоиться, Николай Николаевич, я за Костю не собираюсь выходить замуж, - и добавила, не дожидаясь, пока он начнет предлагать мне деньги, чтобы я оставила в покое
Он молча кивнул и так же молча убрался из комнаты. Чудные, чудные люди!
Ближе к вечеру Костя сообщил мне, что к ним приезжают гости и не взирая ни на какие мои возражения, положил на кровать превосходное черное платье и коробку с туфлями. Скрипя зубами от злости, я решила в последний раз порадовать семейство Калугиных своим светлым обществом и покинуть их дом на следующий же день. Длинное шелковое платье превосходно сидело на мне, облегая талию, бедра и свободными складками ниспадая почти до пят. Я надела черные шпильки, распустила волосы и тщательно накрасившись пошла в бело-голубую гостиную, в которой великие Калугины принимали своих, должно быть, не менее великих гостей.
Дверь в ярко освещенную гостиную была распахнута настежь, я вошла и застыла пороге. За уставленным хрусталем столом, восседал Владимир Михайлович собственной персоной, только на этот раз одет он был в темно-серый, а не в зеленый костюм.
Глава девятая.
Увидев меня, Костя соизволил подняться, подойти и протянуть мне руку.
– Познакомьтесь, - сказал он - это моя невеста Ва...
– Валентина, - перебила я, приходя в сознание. Я посмотрела Косте в глаза, надеясь, что он поймет немую просьбу и не назовет моего настоящего имени. Костя едва заметно кивнул, хотя явно не понял, в чем дело. Он подвел меня к столу где рядом с Владимиром Михайловичем восседала солидная дама в немыслимом фиолетовом туалете.
– Владимир Михайлович Куралов, - сказал Костя, - его супруга Елена Станиславовна Куралова.
– Очень приятно, - улыбнулась я, стараясь взять себя в руки. Присев за стол, напротив г-на Куралова, я снова почувствовала знакомый дорогой запах, исходивший от него. Взгляд Владимира Михайловича цепко скользнул по мне, на мгновение задержавшись на вырезе платья, и он растянул губы в улыбку.
– Мои искренние поздравления, Костя, - сказал мерзавец, - божественной красоты девушка, ты счастливчик.
– Спасибо, - с равнодушной вежливостью сказал "счастливчик".
– Привез я из Лондона уникальный коньяк, - сказал Николай Николаевич, - предлагаю отведать.
– Предложение принято!
– Владимир Михайлович повернулся к неподвижно сидевшей супруге.
– Дорогая, ты коньяк будешь или вино?
– Вино, - ответила дорогая, бесцветными глазами рассматривая вазу на столе. Она рассматривала именно вазу, а не цветы в ней.
– Еленочка не пьет крепких напитков, - Владимир Михайлович ловко открыл бутылку французского вина, Николай Николаевич отвинтил коньячную крышку, а Костя догадался поинтересоваться, что же буду пить я. Я выбрала коньяк, он мне был просто необходим. Дружно выпили, быстро слопали все что было на столе и повели ничего не значащие беседы. Еленочка в разговорах не участвовала, она скользила рыбьим взглядом по интерьеру гостиной и курила одну за другой длинные черные сигареты. Я пару раз пыталась с нею заговорить, но она отделывалась какими-то общими тусклыми фразами, и я прекратила свои попытки. Улучив момент, я прошептала Косте на ухо:
– Давай выйдем на минуту, а?
Он кивнул, поднялся и, извинившись, повел меня на выход. Мы прошли на кухню, я вытащила из холодильника початую бутылку мартини и налила себе полный бокал.
– Что случилось?
– он сложил руки на облаченной в пиджак от Кардена груди и прислонился к дверному косяку.
– Костя, - я сделала большой глоток, - этот Владимир Михайлович, чем он занимается? Где работает?
– Он подполковник КГБ, а что?
– Да так, ничего, просто интересно стало, - я допила мартини. Пойдем?