Agnus Dei
Шрифт:
Эпизод 63.
Улицы Ленинграда. Ночь.
Ника и Соболев идут по ночному зимнему городу.
Полковник ведет девушку под руку, что-то тихо ей говорит...
Впереди показались три светляка – это горят светящиеся знаки патруля.
Офицер патруля.
Стой! Проверка документов.
Соболев предъявляет документы.
Офицер
Офицер.
Счастливого Нового года, товарищ полковник!
Патруль следует дальше.
Соболев смотрит на часы.
Соболев.
До Нового года осталось пятнадцать минут... Давай встретим его вместе!
Ника.
И я этого хочу, давайте!
Эпизод 64.
Квартира Иваницкого. Ночь.
В дорогих бронзовых подсвечниках горят две свечи.
Их свет отражается в высоких бокалах. Письменный стол с пишущей машинкой.
В углу часы с большим циферблатом начинают бить густым тяжелым боем.
Соболев и Ника поднимают бокалы.
Ника.
Мне хорошо с вами... Спокойно. Не знаю, что это... Николай Евгеньевич, простите меня.
Соболев.
(целует ее).
С Новым годом, Ника...
Ника.
Хорошо, когда есть человек, которому можно доверять...
Соболев.
Не надо. Пожалуйста. Я хочется сказать тебе важную вещь. Но я не могу...
Ника.
И не надо. Мне спокойно сейчас.
«Есть минуты, когда не тревожит роковая нас жизни гроза...»
Соболев.
«Кто-то на плечи руки положит, кто-то ясно заглянет в глаза...»
Ника.
Какая тишина, как в детстве...
Соболев.
Ника, дорогая! Пообещай сделать то, о чем сейчас попрошу... Пообещай...
Ника.
Хорошо, обещаю.
Соболев.
Ты должна уехать! Ради меня, ради нас! Срочно уехать. И ты уедешь со своим госпиталем.
Ника.
Мне сказали, что я остаюсь!
Соболев.
Ты уедешь... Тебя возьмут... Я все устрою. Ты мне веришь?
Ника.
(кивает, тихо).
Я же сказала: я вам верю во всем.
Соболев.
Ты меня вернула в те годы, когда я был лучше и чище... Господи, как давно!
Море времени... Море крови... «И жизни путь пройдя до половины —
Я заблудился в сумрачном лесу»... Будем пировать! Разорим
Съедим все его запасы. Уничтожим все питье! А сейчас растопим печку!
Соболев подходит к письменному столу, выдвигает один ящик, второй.
Выкладывает на стол какие-то бумаги.
Соболев.
Вот. Это, наверное, не нужно.
Берет несколько листов бумаги, поджигает их. Растапливает «буржуйку».
Огонь занимается в топке.
И вот уже бок печки раскален.
Соболев с Никой сидят за столом. Перед ними закуска и бутылки. Соболев пьян.
Соболев.
Не верь никому, слышишь! Здесь нельзя верить... И я такой же... И дядюшка... Сволочь!
Ника.
Зачем вы так...
Соболев.
Я знаю. Ты не знаешь. Беги отсюда... Подальше. После войны, даст Бог, встретимся.
После войны все будет не так. Вот увидишь... Я хочу тебя...
Увлекает ее на диван. Но не рассчитывает свои силы, падает. Ника помогает ему улечься. Он пытается обнять ее, но она высвобождается, устраивает его на подушке, а потом наваливает сверху плед, одеяло, шинель.
Соболев утихает.
Ника смотрит на него.
Отходит к столу, взгляд ее падает на стол, где рядом с машинкой лежат бумаги, вытащенные Соболевым из ящика. И сверху рукопись с названием:
«Подвиг Веры». К рукописи приколота фотография Веры.
Наискосок резолюция: «Вариант утверждаю.
Это посильнее „Оптимистической трагедии“. Лежава»
Ника берет листки, начинает читать.
Голос Ники.
«Партизанка»... ...жители деревни, бабы и старики... Марфа Семеновна...
И когда палач подступил к ней, чтобы выбить из под ного скамейку, на которой стояла Вера, она крикнула: «Прощайте, товарищи! Да здравствует товарищ Сталин!»
Пламя свечи колеблется. Ника опускает руки с листками.
Эпизод 65.
Квартира Иваницкого. Утро.
Иваницкий просовывает нос в кабинет. Он пьян.
Иваницкий.
Пардон. Я не помешал?..
(Заходит). А где же наш воробышек? Наша птичка? Улетела?
Соболев.
(высовывает лицо из-под груды наваленного на него тряпья).
Фу ты, черт! Идиот старый!
Иваницкий.