Агония
Шрифт:
– Дорогая вещица, мэм, - врач одобрительно покивал головой.
– Но она показывает, что у вас грипп. Мы вынуждены сопроводить вас в пункт эпидемиологической диагностики, для уточнения диагноза.
– Это всего лишь простуда, - чувствуя свою беспомощность, повторила Винник.- Я ввела "грипп" так, на всякий случай.
– Мы это выясним после анализов на стационарном оборудовании.
– Я никуда не поеду, - сорвалась на крик Винник.
– Мэм, в городе начинается эпидемия. Грипп, атипичная пневмония и еще черт знает что, - устало проговорил медик.
– У нас приказ
– Постойте, У меня есть специальный пропуск, - вдруг вспомнила она и полезла в сумочку.
– Мне его выписал глава МНБ Патрик Коэн. Там написано, что военные и гражданские власти мне должны оказывать содействие.
– МНБ?
– медик отступил на шаг и с интересом посмотрел на нее.
– Черт!
– выругалась Винник, не найдя чипкарту, которую почти два месяца назад ей дал охранник предоставленный Коэном.
– Я, кажется, оставила его в машине. Это на соседней улице. Я сейчас принесу...
– Извините, мэм, - взгляд врача снова стал устало безразличным.
– Мы не можем вас отпустить.
– Подождите! Это произвол! У меня еще есть...
– вскричала Винник и почувствовала легкий укол в шею и короткий шипящий звук, когда второй медик, подошедший сзади, аккуратно впрыснул инъектором ей в шею дозу парализатора. Салон автобуса поплыл перед глазами, и она потеряла сознание.
– МНБ... Как же, - тяжело вздохнул врач.
– Бегай потом за тобой по всему кварталу. Ладно. Тащи её в самый зад салона, к остальным.
* * *
Резкий запах, пронзивший мозг острой болью, заставил ее очнуться. Некоторое время Винник просто лежала с открытыми глазами, глядя в белый, выложенный дешевым декоративным пластиком, потолок. Откуда-то издалека до нее доносились приглушенные голоса, сливающиеся в неразборчивое ворчание. "Где я?", - мелькнула первая мысль, но потом сознание понемногу стало возвращаться, и вместе с ним вернулась память.
– Черт!
– хрипло выругалась она и, сделав глубокий вдох, поняла, что рот и нос закрывает антисептическая маска.
– А, очухалась. Нашатырь - старое средство, но работает безотказно, - послышался скрипучий женский голос.
– Ну-ну, полежи минуту спокойно. Приди в себя. А то голова будет кружиться.
– Где я?
– она не узнала свой сдавленный маской голос и с трудом повернула голову. На соседней раскладной армейской койке с небольшим пузырьком какого-то препарата в руке сидела пожилая женщина. Нижнюю часть ее лица тоже закрывала антисептическая маска.
– Ты в отстойнике, милочка. В эпидемиологическом пункте диагностики.
– Они вкололи мне какую-то дрянь, - облизнув пересохшие губы, пробормотала Винник.
– А они всем ее колют. Всем у кого есть подозрение на заразу. Кто же сюда поедет по собственной воле. Отсюда прямая дорога в карантинный центр. А там - верная смерть.
– Карантинный центр?
– пытаясь собраться с мыслями, рассеянно проговорила Винник.
– Да,
– Этот пункт - так, для очистки совести. Берут анализы, говорят, что будут проверять. Черта с два они будут проверять! Сюда людей свозят тысячами, а в Сакраменто таких пунктов три. У них просто нет столько лабораторного оборудования. Я-то знаю. Сама была медсестрой.
Сдавленно простонав от резкого приступа головной боли Винник, опустила ноги с койки, села и осмотрелась. Похоже, она находилась в просторном зале, какого-то офисного здания, из которого была вывезена мебель и разобраны перегородки. Все пространство было занято стульями и матрасами. Вдоль стены стояли несколько рядов армейских коек занятых людьми, не подававшими признаков жизни.
– Этих, как и тебя перевели недавно, - сказала, кашлянув в маску женщина, уловив ее взгляд.
– Я тут вроде медсестры. Помогаю очнувшимся приходить в себя. Скоро твоя очередь на анализ. Вызывают по двенадцать человек, каждые десять минут. Прямо конвейер устроили. Чтоб они там все сдохли.
В помещении находилось около сотни человек. Люди сидели, лежали на разбросанных повсюду матрасах, стояли, бессильно прислонившись к стене, некоторые в полголоса переговаривались. Все были в дезинфицирующих масках, но и они не скрывали обреченного выражения глаз. Единственный открытый выход был огорожен тамбуром из наспех сваренных труб обтянутых металлической сеткой. У широких стеклянных дверей дежурили двое вооруженных помповиками охранников одетых в легкие комбинезоны биозащиты. Винник медленно поднялась с койки и, расставив руки, чтобы сохранить равновесие, пошатнулась,
– Эй, ты поосторожнее, - женщина тоже аккуратно встала и придержала ее за локоть.
– По-моему вам колют какую-то успокоительную дурь. Иначе бы люди здесь всё давно разнесли.
Стараясь не наступить на, лежащих на полу, людей, Винник подошла к окну. Пункт, эпидемиологической диагностики был размещен в высотном офисном здании. Судя по нагромождению складов и производственных помещений внизу, здание располагалось в промзоне. Винник заметила на некоторых зданиях наспех смонтированные сторожевые вышки и посты охраны, а в конце тех улиц, что просматривались из окна, за ограждениями из бетонных блоков и колец колючей проволоки были оборудованы блокпосты или пропускные пункты.
– Это и есть карантинный лагерь, милочка, - женщина подошла и стала рядом.
– Всё за колючей проволокой. Охрана. Пациенты находятся в зданиях. Им на улицу выходить запрещено. Вон там - медицинский блок. Там медики. Они тоже практически не выходят. Больные предоставлены сами себе, не хватает ни врачей, ни препаратов. Кто выживет, тот выживет. Хорошо, хоть еду подвозят и дрова для печек тоже. А вон в том блоке лежала я. Мне повезло, я выжила. У меня теперь что-то вроде иммунитета. Врачи даже кровь мою брали, чтобы разобраться, что к чему.