Ах, карнавал!..
Шрифт:
— Когда находишься среди друзей, это не важно, — напомнил ей Пьетро. — Именно они делают нас свободными.
Бедный Марио непонимающе переводил взгляд с одного на другого, пока наконец очередной клиент не спас его. Парень поспешил к стойке в приемной, но снова оказался в затруднительном положении. Вновь пришедший был немцем и не говорил по-итальянски, однако немного знал английский. Над головой незадачливого бедняги-менеджера опять сгустились тучи. Пьетро с тоской вздохнул.
— Не волнуйся, — Рут подмигнула Пьетро. — Несмотря ни на что, у тебя сегодня
— Почему?
— Потому что ты со мной, — пояснила она и шагнула к Марио.
Пьетро только заморгал.
За каких-то пять минут она уладила дело, легко переводя слова, к обоюдной радости обоих.
— Действительно, сегодня у меня счастливый день! — воскликнул Пьетро. — Теперь я вспомнил, ты же филолог и переводчик. И еще, ты только что продала ему очень дорогой пакет услуг.
— Это сделал Марио. Я лишь переводила.
— Слава хорошему переводу! — напыжившись, провозгласил Марио, и все рассмеялись. Когда все успокоились, он добавил: — Наша переводчица с немецкого, которая у нас есть, работает по свободному графику. — И сегодня у нее выходной.
— Думаю, кофе и пирожное с кремом ты заработала, — сказал Пьетро. — Идем?
И они пошли в старинное кафе «Флориан». Оно появилось еще в восемнадцатом веке, и до сих пор интерьер здесь выдержан в стиле той эпохи.
— Ты бывала здесь с Джино? — спросил Пьетро.
— Да, — ответила Рут, — он еще говорил о том, что когда-то давным-давно сюда хаживал сам Казанова.
В ответ на это Пьетро только хмыкнул.
— А что еще он тебе рассказывал?
— Еще он рассказывал…
Она задумалась, пытаясь что-то вспомнить, но безуспешно. Рут в отчаянии прижала сжатые пальцы ко лбу.
— Нет, нет, вот опять… Ничего не могу вспомнить!
— Не надо, — стал успокаивать ее Пьетро. — Не стоит так терзаться.
— Но это постоянно со мной происходит.
— Ничего это не значит. Просто не следует напрягаться. Все вернется само собой.
— Вряд ли. Обычно так бывает у нормальных людей, а не у такой, как я…
— Послушай, давай договоримся, — мягко перебил девушку Пьетро, глядя ей в глаза, — что с этой минуты ты больше не станешь твердить о том, что ты ненормальная. Обещай мне, что будешь слушаться. Договорились?
Рут виновато вздохнула, опустив глаза, но потом взглянула на него и кивнула.
— Ну вот и хорошо.
— А я кое-что вспомнила…
— Правда? — спросил Пьетро. — И что же это?
— Джино говорил, что происходит из рода дожа Джованни Соранцо [2] ! Ты слышал про такого?
— Конечно! Он и мой дальний предок тоже.
— Слава богу! — Тут она вздохнула с облегчением. — Кажется, ты прав. Когда не стараешься вспоминать специально, это получается само по себе. Еще он рассказывал о том, что дожи правили Венецией на протяжении двенадцати веков. Джино так гордился, что его род восходит к одному из них. Он даже показывал мне портрет, который висит у вас во дворце.
2
Дож (итал. doge,
— Когда-нибудь мы еще раз взглянем на него.
— Может, после обеда я бы прошлась одна где-нибудь?
— Нет, — отрезал он довольно неучтиво.
— Я не убегу, — пообещала она.
— А вдруг ты заблудишься?
— В Венеции невозможно заблудиться. Если свернешь не туда, непременно упадешь в воду какого-нибудь канала, будешь жутко ругаться, а потом ничего не стоит просто вернуться по своим же следам назад. Обязательно научи меня каким-нибудь изощренным ругательствам по-венециански. Джино говорил, что они самые крепкие в мире.
Пьетро не мог не рассмеяться: в этот раз она попала в точку.
— Ну вот, — продолжила она тему прогулки, — а к офису я вернусь чуть позже, и если тебя тут не будет, то доберусь до дома сама.
Он нехотя согласился, побурчав для приличия, и проводил ее взглядом, пока она не исчезла.
Рут вернулась в агентство ближе к вечеру. К большому облегчению Пьетро, она выглядела довольной.
Он позвонил во дворец и отпустил Мину домой, потому что по пути они решили купить мяса и овощей сами.
— Сегодня буду готовить я, — заявил он Рут. — Если, конечно, тебя это не пугает.
— Джино говорил, что ты отлично готовишь.
— Наверное, по сравнению с ним самим. Мне это нравится. Я люблю удивлять людей, которые просто не ожидают этой черты во мне.
Тони радостно встретил их, всячески выказывая свое расположение Рут, которую с первого же дня считал своей подопечной.
На столе они нашли записку от Мины, где было сказано, что она уже накормила Тони и погуляла с ним.
— Лучше дать ему лекарство сейчас, пока мы не сели ужинать, — сказал Пьетро и попросил гостью: — Не передашь мне тот маленький коричневый флакон, на полке, позади тебя?
Рут прочитала название на этикетке и кивнула:
— Хорошее лекарство. Часто ты ему даешь таблетки?
— Один раз в день. А откуда тебе известно, что лекарство хорошее?
— Откуда-то знаю, только не могу вспомнить, — она покрутила рукой и виновато улыбнулась.
— Может, пока я буду готовить, ты дашь ему лекарство? — выручил ее Пьетро.
Он вышел на кухню, но оставил дверь открытой, чтобы наблюдать за парочкой. Тони с доверчивым видом помахивал хвостом, и через пару секунд Рут управилась с заданием.
Потом она пришла на кухню и предложила свою помощь, но Пьетро ни за что не собирался уступить ей место. Чтобы чем-то ее занять, он попросил накрыть на стол.
Жаркое было великолепным, так же как и рис с горошком. Пьетро уверял, этот рецепт передавался в их роду из поколения в поколение и даже сам Джованни Соранцо очень любил это блюдо. Она скептически выгнула бровь: