Ах ты... дракон!

Белова Елена Петровна

Макс.

Празднично украшенное деревце, чем-то смахивающее на ивушку, но с мягкими пушистыми листками. Драконья стая (каждый дракон - сантиметров десять), выпархивающая из-за угла. Связка блестящих копченых колбасок и толстые крупные бублики такая же обманка, как и все остальное. Коридор, две комнаты, почему-то незапертые, кабинет какой-то шишки... Все открыто, все украшено. И все бесполезно.

Думаю, то, что получилось дальше, произошло именно из-за этих праздничных "вложений". То есть из нашей привычки тупо трогать все попадавшееся на глаза, чтобы убедиться - не настоящее.

Под очередным прикосновением - вязка каких-то плодов, похожих на чеснок, но рыжий, цвета лука - руку будто обожгло холодом. Ладонь кольнуло так, будто туда запустила хоботок пчела, причем жало у нее было со встроенным сверлом. Я вскрикнул и отдернул руку.

– Макс, что?

Все "вложения" на стене: чеснок, сухие бугристые стебли, дикий бантик из зеленой ленточки - быстро таяло, словно растворяясь в воздухе. Оставляя очередную деревянную панель в рост человека пустой.

Потом что-то сухо щелкнуло, и панель откинулась назад, открывая темный проход...

Первое, что я почувствовал - тепло.

И замер, удивленный. В этом ненормальном мире мне всегда было холодно, я постоянно мерз от любого ветерка и, если б это было можно, путешествовал бы только в обнимку с печкой. Даже когда влез в драконью шкуру. Мерзнуть перестал, но и тепла особого не чувствовал, просто привык, что ли...

А эта каморка встретила меня волной теплого душистого воздуха. Запах, чем-то очень знакомый, мягко коснулся лица, и почему-то очень захотелось закрыть глаза. Закрыть, про все забыть, вдохнуть, почувствовать...

Здесь очень спокойно, совсем спокойно, так, как не было очень давно, очень - с вечеров у дедушкиной лампы, когда мы вместе читали "Остров сокровищ", с тех зимних утренников, где мама играла Снегурочку, а я маленького снеговичка, и мы были вместе целыми днями, и она никуда не спешила, а была веселая и еще не болела... я очень долго не вспоминал ее такой, я совсем ее не вспоминал... мама...

Спокойно и совсем не больно от проснувшейся памяти, совсем.

Не больно.

Так легко дышится...

– ...ты...
– откуда-то издалека доносится голос чародея.
– ...ма... ойти...

Я слышу и не слышу. Я вижу другое. Мамино лицо. Ее улыбка - так, которая только для меня - светлая и немножко виноватая. Всякие самоделки в подарок, вместо фирменных игрушек - то, что я когда-то так любил, то, что потом злило, заставляло завидовать. Мол, у всех одноклассников все понтовое, как из рекламы, один я такой неудачник.

Придурок.

Как же я не видел тогда - меня любили. Любили как умели, но по-настоящему. Кому-то в мире было дело до меня, именно до меня, а не до того, что на мне надето и серии моего ай-пада...

Я не могу сейчас даже злиться на себя за ту прошлую тупость - злости нет. Нет холода, нет досады на Славку и недоделанного мага с его дурацкими метаниями, нет страха. Ясно, спокойно и удивительно легко на душе.

Вот бы так и осталось.

– ...неж... э.. ть!

Нормальное зрение вернулось. Точнее, в него вплыло лицо Терхо. А похудел за то время, которое с нами мотается. И на физиономии больше нет того выражения "камикадзе общается с презренными захватчиками, к каковым даже военные хитрости применять недостойно". Совсем другой взгляд, и дело вовсе не в фингале под левым глазом, просто глаза эти по-другому смотрят. И он явно далек от моего спокойствия. Чуть ли не прыгает рядом. И что его так растревожило, интересно?

– Эй! Макс, ты что? Что с тобой, Огненный?

А что со мной? Со мной все хорошо. Кажется...

– Ничего. Что ты сказал?

– Я говорю, что тут все пропахло снежниками. Это неспроста.

Снежники...

Серебристые цветы, растущие прямо на снегу. У того горного поселка. Точно! То-то мне запах знакомым показался! Снежники...мне еще тогда не хотелось с ним расставаться, я так и нес один с собой. Здесь пахнет именно ими! Только... сильнее.

И неудивительно - вот же они, целая оранжерея вдоль стен. Два ряда ящичков кольцом опоясывают комнату, в одной бодро щетинится зелеными листиками рассада, в другом светится, переливается серебром, живым ручьем мерцают они, снежники.

– Почему неспроста?
– какой чужой и далекий у меня голос. Как нестерпимо хочется подойти, коснуться... Мне почему-то кажется, что эти лепестки будут теплыми... мягкими... и я помню, как они словно ластятся к пальцам...

Что-то в этом было. Снежники и драконоверы. И то, что в горах эти странные цветы были высажены буквально у каждого жилья. Драконоверы - и цветы, от которых яснеет в голове.

И приходит в себя замордованная девчонка. И мы со Славкой тогда первый раз поговорили нормально, без дури.

Там, в подвале.

Я по-новому всмотрелся в цветущие снежники. Интересные цветы. Может, потому их и сажают у домов? Они проясняют сознание? Или обеспечивают релакс? Только драконам - или людям тоже? Спросить бы у того, кто их посадил, жаль времени нет. Интересно, он обидится, если я прихвачу парочку? Для... ну хотя бы для экспериментов. А может, и не только.