Ах ты... дракон!
Шрифт:
Остаться трезвым было невозможно в принципе. Именно что невозможно. Иначе с чего бы меня растащило на песни? Помню, как Славка меня застал за распеванием со здешними девицами... еще репертуару моему удивлялся. А что, норм такая песня... русская... Да ладно, что я. Маг наш при таких градсах живо забыл сектантов бояться и принялся им магией все чинить, что чинится. А сам Славка на пятнадцатом катании впилился в снежный холмик. Без жертв, и то хорошо.
Но недаром говорят, что все к лучшему. Может, на трезвую голову нам бы эта мысль в голову и не пришла.
Началось все с поп-корна. Ну, не то чтоб по классическому рецепту.... Попалась просто
В общем, на следующее утро (ну, если это было утро, в чем я не уверен) мы втроем рассматривали получившуюся горку. Несмотря на поедательные усилия населения, она оставалась впечатляющей. И высказывались про разницу между зернами в состояниях "до" и "после". С едой, мол, так нечасто бывает... С консервами еще, например, с некоторыми колбасами. Про колбасы высказался Терхо, а мы со Славкой, вспомнив про некоторые родные мясопродукты без участия мяса, его поддержали...
– Местные так еще не научились.
– Это да... если б мы, к примеру, где-то в горах сделали заводик и клепали там какую-то модную колбаску, никто бы не заметил разницы...
– Стоп.
Мы замолкли. Славка весь подобрался:
– Повтори, что сказал.
Я повторил. Никто бы не заметил разницы между объемом сырья и готового продукта.
– А разницу - драконам! И никто не заподозрит!!!
Ну, Славка! Красивая идея! Хотя...
– Все равно заподозрят, если близко будем.
Славкины глаза сверкнули сумасшедшим огнем:
– Не близко! Там есть подземная речка...
Глава 29
После драки кулаками не машут. Не до того!
Глава встал.
Был в его жизни однажды схожий миг. Был. В столице. В Архивы, где будущий глава трудился еще до указа, дарующего ему сан Поднятого, ворвались "ищейники", поисковая команда из Нойта-вельхо. И сходу запечатав дверь, потребовала всем не двигаться, ибо они, Искатели, прибыли сюда за преступившим Заповеди и Уложения.
– Надев личину правильного Слуги короля и Королевской звезды, сей злокозненный мерзавец творил неправильные дела, - орал ищейник.
– И теперь разоблачен... и будет арестован и препровожден в замок Шванка! К вопрошающим!
В потайном кармане будущего главы лежала пластинка-разрешение, путем сложной комбинации украденная сегодня в Архиве. Более того, пластинка была чистая, без имени... но уже запечатанная Узором. Он не знал еще, кого спасет этот кусочек металла, кому подарит новую жизнь, позволяя выскользнуть из очередного капкана... но какая разница? Главное, что он это может. Точнее, мог... ведь, кажется, его собственная жизнь сейчас... закончится?
Подделка разрешений, так называемых "пайц", была одним из тягчайших нарушений Заповедей. И вопрошающие очень старались, чтобы "преступившие" до казни доживали. Ибо казнь была....
И нельзя было сделать ничего и даже сбежать - никак, и оставалось стоять и ждать, пока ищейник наговорится вдоволь и даст сигнал к захвату "неправильного мерзавца". Порядок ареста он тоже знал (входило в рабочие обязанности), и ничего хорошего сей процесс не обещал. Попробуй сохранить хоть подобие достоинства, когда тебя Знаком распяливают в воздухе, обездвиживают и обыскивают. А потом нацепляют короткую арестантскую рубаху и "сбрую" и волокут по городским улицам на привязи, как ездового бычка...
В груди сумасшедшим колючим клубком метались досада, злость на собственную неосторожность, страх и обреченность. И злая решимость отпираться до последнего: не сознаваться, не сознаваться, пусть хоть наизнанку вывернут! Он не сектант, нет, он банальный продажный служитель, а разрешения воровал и продавал преступившим, понятно?! У предусмотрительной "белой лисицы" всегда есть запасные выходы, и будущий глава в свое время позаботился связаться кое с кем из преступивших - именно на такой случай. Закон к преступившим строг, да, но наказания тем, кто нарушил Заповеди во имя собственной жадности, отчего-то мягче, чем к тем, кто "изобличен в помощи заблуждающимся в вере". Забавное противоречие. Но на нем можно сыграть...
Неужели случай наступил?
Неужели не выбраться?
Только не подавать вида.
Ждать...
И он стоял и ждал.
Как все.
Как же тогда трепыхалось сердце. Больно, сумасшедше.
Будто пойманный в силки белый лисенок. Он бьется и бьется, царапается и кусается, колотясь в груди-клетке, не понимая, что выхода нет, нет, нет...
В тот раз арестовали другого, не его, но ощущение беспомощности и осознания безвыходности положения запомнились.
И сейчас тоже прошло несколько драгоценных мгновений, прежде чем сектант смог преодолеть растерянность и оценить ситуацию.
Еще три-четыре малых минуты позволил вырвать на выбор действий этикет: обмен приветствиями, предложение присесть, вопрос о здоровье... А потом он наткнулся на острый, совсем не женский взгляд и понял, что изображать непонимание поздно. И бесполезно.
Глава-сектант всегда уважительно относился к дамам. И в силу характера, и в силу, так сказать, семейного воспитания. Драконоверы выживали в условиях постоянного преследования, поэтому их супружеские пары были спаянными и нерушимыми, все убеждения муж и жена делили пополам, и все дела тоже, за исключением тяжелого труда. Для него не было проблемой принимать вдовиц, сирот и одиноких старух в приютах, вникать в их нужды и оказывать помощь.
Но эта дама!
Пожилая женщина-жертва преступивших была