Ах ты... дракон!
Шрифт:
Это он про "печать", что ли?!
Про амулет, запечатывающий магию?!
– Малой печатью?
– какой все-таки понимающий народ драконоверы... и хладнокровный.
– Да, - Вида улыбался светло и страшно, - и побольше, если можно.
– Насколько побольше?
– Чтобы хватило человек на сто. С гарантией.
Полный состав Круга. С ума сойти.
– Вида...
– Пилле Рубин, казалось, не верил своим
– Ты...
Ледяные глаза бешено сверкнули:
– Ты против?
– Я... наверное...
– Закон вельхо - карать ренегатов. Ты против?
– Ренегатов...
– Ренегатов, которые едва не убили тебя прямо в Нойта-вельхо. И не их вина, что не получилось. Ренегатов, которые высылают детей в мертвые земли. Ренегатов, которые недавно прислали сюда пару охотников, едва не угробивших маленькую девочку. Я повторяю: ты против?
– Помягче, Вида, он все-таки еще не выздоровел.
Бывшее воплощение правильности и холода извинилось и попросило прощения, и ему даже поверили... почти. Видимо, когда-то мальчишка Вида, попав под "покровительство", предпочел напрочь задушить все чувства, заморозить на корню, чтобы не ощущать, не думать, не испытывать ничего, ни правильного, ни неправильного. Он стал живым образцом правильности, безупречным и холодным, непробиваемым. А сейчас ледяная корка треснула и взломалась изнутри, и оказалось, что под ней чуть ли не драконья лава. Тронешь - и не успеешь понять, что тебя сожгло...
Впрочем, пока Вида вполне держал себя в руках.
А Кругу - большей части - Пало сочувствовать не собирался.
– Пилле, не нервничай, - Эвки сочувственно посмотрел на белого приятеля.
– Это не прямо завтра, успеем решить.
Драконовер разногласий "не заметил":
– И, как я понимаю, желательно с доставкой прямо в столицу?
– Именно. Поближе... к месту событий.
– Чего не сделаешь для соратников... сегодня извещу свои контакты.
– Вот и отлично. А Шаг осваивать будем завтра с утречка. Оденьтесь во что-то такое, что не жалко. И прихватите еще человек пять из тех, кому доверяете. Кто-то против?
– Нет, - мотнул головой Гэрвин.
– Нет, - пожал плечами Эвки.
– Детей много, помощь не помешает.
– За, - кивнул Ветерок одновременно со своим приятелем Эльсином.
– За, - высказался Пало. Понимая, что речь идет не только об обучении Шагу, - но надо еще раз все взвесить и подумать.
– Время будет.
Помолчали.
– Кстати, насчет тех двоих...
– Гэрвин нарушил неловкую тишину.
– Желтокожих друзей?
– приятель Эвки, задумчиво рассматривавший Ерину Архиповну, мигом подобрался.
– Почему - желтокожих?
– изумился самый любознательный вельхо бывшей Руки.
– Обледеневших, со Знаками...
– ...лично я у них никаких Знаков не видел. Но они как-то разговаривают друг с другом на расстоянии. Причем на языке, которого я не знаю. И племени такого желтокожего
– Да, про желтокожих я бы и сам узнать хотел... я вскрою парочку, никто не против?
– Против. Один еще живой.
– А, да... ну тогда одного.
– А у вас и обледеневшие есть?
– уточнил чуть побледневший Коготь.
– Есть, в леднике лежат. Я снял со Знака контуры последних перемещений. Ну, знаете, последних пяти-десяти, что можно просмотреть...Так вот, с одним ничего интересного: столица и наш город. А вот со вторым интереснее: среди последних контуров у него четко прослеживается один и тот же, причем ведет он, по прикидкам, в место, которого нет.
– То есть?
– То есть там ничего такого не значится - ни города, ни поселка, ни убежища, ни какого-то интересного отпечатка. Холмы со старыми выработками, уже негодными, болота соленые. И мне очень интересно, что там такого есть, что наш покойный мотался туда пять раз за последние недели? Вы ведь не против, если мы навестим это загадочное местечко?
– Мы - это кто?
– Я и Эвки.
– Тогда против. Эвки сейчас, если кого и навестит, то врачевателей.
– А если Гэрвин и я?
– вмешался Ветерок.
– У меня с Шагом все правильно.
Если честно, то Пало все равно был против. И так у них на семь человек вельхо двое покалеченных. Но слово "правильно" вновь вовлекло в разговор сектанта-градоправителя, который как бы между прочим спросил, не передумали ли они поговорить с драконами - в город, мол, скоро может заглянуть парочка...
При этой новости совет вскипел и забурлил, и вопрос с посещением загадочных болот временно забылся.
А зря.
Болота. Гэрвин.
Мое любопытство доставляло неприятности с раннего детства. Первое мое отчетливое воспоминание - я тыкаю палкой в серый гудящий шар, хочу понять, из чего он. Увы, состоял он из пчел. Насекомые оказались не такими любознательными, как я, их не интересовало, кто именно их потревожил, поэтому пострадали все, включая бабушку. Возможно, поэтому теперь для меня предчувствия неприятностей звучат как то пчелиное гудение...
К пяти годам я напрочь испортил отношения со старшими сестрами, в исследовательских целях добавив в их крем бабушкину краску для волос. Оба вещества были бесцветными, их смешение не дало видимого результата... до нанесения крема на кожу. Вот тогда результат оказался очень даже заметен... мда.