Аид
Шрифт:
Изначальные, самые верные слуги Люцифера не покидали его с начала времен. Не раз за историю человечества он посылал их занять посты в высших эшелонах власти. Они втирались в человеческое общество, чтобы вновь и вновь разрушительно влиять на род людской. Они проникали в ряды политиков и законодателей, и высокие посты позволяли им безнаказанно причинять вред. Влияние Изначальных было губительным. Они играли на людских слабостях, используя их к собственной выгоде.
Если Джейк подчинен высшей власти, кто тогда настоящий виновник случившегося со мной?
— Хотела бы я знать, чего
— Все просто, — отозвалась Ганна на своем забавном неправильном английском. Кажется, девушка была рада поделиться сведениями. — Он желает вам счастья. Вы ведь его невеста!
Я расхохоталась, приняв это за ужасно нелепую шутку, но, взглянув в круглое детское личико Ганны, в ее большие глаза, поняла, что девочка всего лишь повторяет то, что слышала.
— Думаю, мне надо повидать Джейка, — проговорила я, стараясь скрыть нараставшую панику. — Сейчас же. Можешь проводить меня к нему?
— Да, мисс, — послушно кивнула Ганна. — Князь тоже хотел вас видеть.
Ганна, бесшумно, как призрак, шагая по коврам, провела меня полутемными коридорами отеля. Всюду стояла жуткая тишина. Если здесь и были постояльцы, кроме меня, на глаза они не показывались.
Мы вошли в стеклянный лифт, пузырем висевший в воздухе. Из него открывался вид вниз, на фонтан посреди вестибюля.
— Куда мы идем? Джейк ведет дела из особого бункера?
— Нет. Он в кабинете дирекции на первом этаже.
Я сообразила, что Ганна принимает каждое слово за чистую монету, так что моя ирония пропадала втуне.
Мы остановились перед внушительными деревянными дверями. Дальше Ганна явно предпочла бы не ходить.
— Идите лучше одна, мисс, — с намеком проговорила она. — Вам он наверняка не желает зла.
Я не стала спорить. Мне вовсе не хотелось навлекать на девушку недовольство Джейка. Сама я без страха ждала встречи лицом к лицу. Мне даже хотелось стычки, возможности высказать ему все, что я думаю о нем и о его мерзких замыслах. Худшее уже случилось: большего зла он не мог мне причинить.
Войдя, я заметила, что Джейк нервничает, словно заждавшись. Здесь тоже имелся камин, и Джейк стоял к нему спиной. Одет он был строже обычного: в костюмные брюки, рубашку с открытым воротом и темно-красный обеденный жакет. На его белой как кость коже плясали отблески. Он был совсем таким, как мне помнилось: длинные черные волосы падали на глаза, и стеклянный блеск этих глаз напомнил мне акулу. Увидев меня, он принялся ходить по комнате, останавливаясь, чтобы рассмотреть то один, то другой предмет обстановки. Посреди стола в вазе стояли розы на длинных стеблях. Джейк выдернул цветок, понюхал и стал вертеть в руках. Он не замечал шипов, словно не чувствовал боли, хотя по его пальцам протянулись тонкие струйки крови. Едва я сообразила, что боли для него и не существует, как ранки затянулись.
Солидный стол, занимавший большую часть кабинета, был отполирован до блеска и отражал потолок. Вокруг стояли вращающиеся кресла с высокими спинками. Целую стену занимал огромный монитор, на нем мелькали сцены из клубов. Я будто завороженная следила за блестящими от пота телами, прижимавшимися друг к другу в танце так, что едва не
— Как тебе мои клубные крысы? — хвастливо спросил Джейк. — Обречены вечно пить и плясать! Моя идея!
В руке он держал рюмку с янтарной жидкостью и время от времени делал глоток. На краю пепельницы дымилась сигарета.
Кто-то кашлянул, и я развернулась, заметив, что мы не одни. В дальнем углу комнаты сидел, поглаживая спящего кота, юнец не старше меня. На нем была клетчатая рубашка и штаны, такие широкие, что их приходилось поддерживать помочами. Каштановые волосы были неровно подстрижены надо лбом, словно отхвачены овечьими ножницами. Ступни он развернул носками внутрь — так сидят маленькие дети.
— Бет, познакомься с Такером. Он мой ассистент и будет за тобой приглядывать. Встань, Такер, пожми ей руку, — прикрикнул на парня Джейк и снова стал вежливым, обернувшись ко мне: — Извиняюсь за манеры этого деревенщины.
Джейк обращался с парнем как с плохо выдрессированным щенком. Когда Такер встал и двинулся ко мне, оказалось, что он заметно приволакивает правую ногу. Он протянул мне широкую мозолистую ладонь. Я заметила глубокий шрам от основания носа до верхней губы. От этого губа у него вздернулась, словно в вечной презрительной усмешке. Парень, хоть и рослый, выглядел беззащитным. Я попробовала ему улыбнуться, но он в ответ насупился и отвел глаза.
Движение Такера разбудило кота — не слишком дружелюбного сиамца. Кот выгнул спину дугой и свирепо зашипел на меня.
— Думаю, ему не по нраву соперница, — шелковым голосом заметил Джейк. — Хватит показывать характер, Фауст. Как ты устроилась, Бетани? Сожалею, что твое прибытие оказалось столь драматичным, но ничего другого я не сумел придумать.
— Неужто? — огрызнулась я. — А по-моему, излишество во всем — в твоем стиле, ты же у нас королева сцены!
Я очень старалась его задеть. Льстить совершенно не было настроения.
Джейк сложил губы в насмешливое «О» и прикрыл их пальцами.
— О, мы выучились царапаться? Хорошо. Нельзя же всю жизнь прожить этакой «малюткой Бо-Пип»! [5]
Джейк напоминал мне хамелеона: менялся вместе с окружением. На родной почве он стал совсем иным, чем помнился мне по школе. В «Брюс Гамильтон» парень был самоуверенным чужаком. Обзавелся кланом преданных последователей, но их притягивала к нему субкультура, которую он тогда воплощал. Джейк знал, что не стал своим, и не пытался этого скрыть. Зато всеми средствами норовил привлечь к себе внимание и наслаждался, добиваясь влияния на соучеников. Все же тогда он был постоянно начеку, был готов к любому повороту событий. У себя дома он полностью расслабился, плечи держал свободно, улыбался лениво. Здесь мир принадлежал ему, здесь никто не оспаривал его власти.
5
Маленькая пастушка из детского стишка.