Аист мимо пролетал
Шрифт:
До того, как мать прочитала детям Аристофана, жизнь их была скучна и однообразна, а лягушки уныло говорили "ква-ква".
Благодаря Аристофану, дети узнали, что лягушки умеют говорить "брекекекс" и "коакс-коакс".
Разговорчики античных квакух детям так понравились, что они, увидев меня с Аристофаном, потребовали, чтобы я снова почитала им речи лягушек, а потом они сами стали скакать по дому и перепрыгивать через стулья, изображая этих самых заграничных квакушек, и громко распевая на все лады импортными лягушьими словами.
На
Педиатр у нас мужчина, и у него своих детей нет, поэтому он, видимо, не очень в курсе, что дети могут в кого угодно превратиться, если им волшебных слов почитать.
Хотя семейство наше он знает давно – и без детей мы тоже с ним пересекались – чему он так удивился, я не поняла. Особенно учитывая, что парочка здоровых детишек заперта в четырёх стенах. Мне порой кажется, что я сама во что-нибудь с ними превращусь. Большое и очень огнедышащее. Или хотя бы метко плюющееся. Кислотой.
Я ещё умудрилась ляпнуть с серьёзным видом, что дети какой-то странный вирус от книги поймали. А педиатр не понял, что это шутка. Ему бедному не до шуток – это я на больничном, а он в пене и мыле по вызовам мотается. Выслушал он мои жалобы и стал детей осматривать.
А дети, не будь дураки, говорят, что больны очень, что у них ножки болят и очень им прыгать и квакать хочется.
Смотрю, у доктора лицо странное. Не понимает он, что происходит. Стала я ему объяснять, что это я Аристофана детям читала. От таких пояснений глаза у доктора стали большие-пребольшие, а с лица он сделался вылитая сова. Дети так и покатились со смеху.
А доктор спрашивает меня:
– Вы что? Это! Читаете?!
И «это» звучало, будто речь о чём-то крайне ужасном и богомерзком. Настолько, что я не решилась уточнять, что такое у него в голове возникает при слове «Аристофан». Мне стало смешно и немножко грустно. Но смешно больше, поэтому я не смогла прекратить комедию.
Сделала вид, как на собрании анонимных алкоголиков, что страшно смущаюсь своих чудных наклонностей, но всё же призналась. А что было делать? Вопиющее свидетельство мораленарушения лежало на кухонном столе и хвастливо блестело обложкой. Я сам там его бросила, когда доктор постучался.
Доктор ушёл.
Я жду визита святой инквизиции. С костром и экзорцистами.
Дети играют в доктора. Изображают пантомиму в лицах.
Жизнь прекрасна и порой весьма удивительна.
Безотказное средство мамкопробуждения
Не прошло и полугода – к нам явился понедельник.
Подкрался незаметно.
Нынче он пришёл, под горькие слёзы дворников и коммунальщиков, вместе со снегом по колено, и давай греметь чашками и топать ножками, вынуждая сонных сибирских женщин выползать из кровати, вливать
Из препятствий: пара детишек, детский сад и горькое сожаление, что в неделе так мало воскресений.
Малое дитё бодро и весело. Несмотря на шесть утра на часах, оно заливисто хохочет над тем, как соседская кошка, что по заветам великого Винни, ходит к нам в гости по утрам, бегает по кухне наперегонки с Паулем.
В нашей квартире произошло самозарождение новейшего разума в теле робота-пылесоса, и он подружился с малышаней и с соседской кошкой.
А дитячьей мамашке, глядя на бьющую ключом бодрость вокруг, становится завидно. Потому что между первой и второй кружкой кофе мать невменяема: плохо соображает, медленно моргает над сковородкой с гренками и оживает только после третьей дозы кофеина.
Дитю мамкины попытки не уснуть над плиткой совершенно чиолетовы – это она так фиолетовый упорно коверкает – поэтому дитё спрашивает:
– Мама, а когда женился, надо спать в одной кровати?
Тут я выронила лопатку.
Как тут не выронить, когда все вопросы про кровать, намекают, что сейчас будут вопросы про это! То есть, то самое, о чём не знают, как рассказывать, большинство знакомых мне родителей. И мать к этому не готова. Ни утром, ни в обед, ни вечером. Но утром особенно.
Мне послышался колокольный звон, хотя лопатка сделана из обычного пластика, и звенеть там нечему, разве что шестеренкам в моей голове.
Её тут же перехватила кошка.
Кошку мы зовём Коханя, хотя соседский сын поименовал её Шкодой, но поиграв с ней пару месяцев, он понял, что в компе играть гораздо веселее, а ещё не надо убирать какашки. Поэтому кошка перешла в безраздельное владение его матери. Чему соседка бесконечно рада, поэтому совершенно не возражает, что кошка ходит к нам в гости.
Мы решили, что имя Шкода на кошку плохо влияет, и зовём её Коханей, потому что в нашем доме кошка делается очень мурчабельна и ласкова.
В прошлой жизни Коханя наверняка была собакой, потому что есть у неё привычка – хватать всё, что хоть немного напоминает палку, в пасть и сматываться.
Под громкий хохот дитя мне пришлось гоняться за кошкой, чтобы отнять священный кухонный атрибут, а если учесть, что за нами ещё зачем-то носился Пауль, то со стороны это, наверное, действительно выглядело смеховызывательно.
Лопатку я отняла и побежала спасать гренки, надеясь, что дитё забыло пытать матушку с утра.
Но не тут-то было!
– Маша сказала: чтобы жениться, надо спать на одной кровати, – добил маму ребёнок.
От очередного падения лопатку спасло только то, что Коханя в это время пыталась отгрызть бантик от моей тапки, чем держала меня в тонусе.
– Ну да, – максимально коротко ответила я, надеясь, что ребёнок не спросит сейчас что-нибудь этакое, от чего я буду бледнеть-краснеть, как двоечник у доски.