Аист мимо пролетал
Шрифт:
Я осталась. Немного покарябанная грустными мыслями, но тоже довольная. Потому что какие бы мраки ни творились вокруг, и какая бы меня не мучила печаль, у меня два счастья в доме. И этому невозможно не радоваться.
Куклы, дети, а также их и не их родители
К нам приехала тётя Вика!
Та самая, которая по ужасной ошибке судьбы в театре служила бухгалтером, а не самой главной примой.
Потому что быть примой – это состояние
Точнее, она приехала не к нам, а к своему дорогому сыну Сашульке, но у того срочно случился аврал-завал на работе, да такой, что он задежурил, бедняжечка, через сутки.
Наивный Сашулька! Думал, от любящей матушки можно легко отделаться.
Подвел Сашульку выбор профессии – Сашулька же дохтур, правда реаниматолог, но всё равно – всем старушкам лучший друг. Вот тётя Вика и поклалась на дневной стационар в ту самую больничку, в которой Сашулька работает. И теперь имеет возможность заботиться о сыночке и дома, и на работе.
Когда Сашулька узнал, какую подставу сделали ему коллеги, пил коньяк и громко матерился на всю больничку. Все реаниматологи мастера русской экспрессивной лексики, но Сашулька в тот день был лучшим из них.
Но ему можно, тётю Вику у нас все знают. Ураган Катрина по сравнению с тётей Викой лёгкий ветерок.
Так получилось, что дом наш находится в пяти минутах ходьбы от той самой больнички, где работает Сашулька, поэтому тётя Вика и про нас не забыла.
Неугомонная женщина!
Но детям нравится. Дети к ней как к забавному зверьку относятся. Особенно мелкая. Она вообще животных и чудиков любит.
Ребёнок у нас не только юный зоолог и натуралист, но ещё и играет всякими странными для девочки штуками – машинками, вертолётами, скелетиками, корабликами иногда. А вот куклами не играет – ни в какую.
Тётя Вика обещала ребёнка нам исправить. И почти две недели мы наблюдали, как тётя Вика играет куклами, а детёныш смотрит на всё это безобразие и что-то там соображает.
В день выписки тётя Вика заглянула к нам попрощаться.
Напоив тётю Вику чаем и обсудив проблемы современной медицины – обсуждала тётя Вика, я крошила овощи на салатик – отпустила тётю Вику к ребёнку.
Минуты через две тётя Вика вприпрыжку влетела в кухню и велела идти смотреть на чудеса её воспитания, которые превратили наше чудо-юдо в самую что ни на есть правильную девочку, которая играет в куколки.
Я, конечно, удивилась, но пошла.
Как тут не пойти, когда такое обещают.
И действительно.
Застали мы умилительную картину, от которой у меня привычно задёргался глаз.
Ребёнок вывалил на пол все игрушки и ползал среди куч, выбирая кукол и складывая их в отдельную горку на кровати.
– Доча, что за погром? – спросила я, хотя на самом деле меня интересовал не сам погром, а кто всё это убирать будет.
Умненький ребёнок сразу понял контекст.
– Я потом всё уберу, – пообещала
– Вот видишь! – гордо заявила тётя Вика. – Теперь Васенька научилась и будет играть в куклы. Да, Васенька? – радостно уточнила она.
На что Васенька замерла посреди свалки из игрушек и вытаращила на тётю Вику глаза.
Предположение, что она собирается в эти самые куклы играть, дитю не понравилось. Дитё нахмурило брови, надуло губы и весьма решительно заявило:
– Нет! – и ещё ножкой сердито притопнуло.
Она всегда так делает, когда рассердится. Выглядит это очень забавно, но в такие моменты даже самые отчаянные чудаки и чудики понимают – спорить бесполезно. И тётя Вика поняла.
Тётя Вика вдохнула-выдохнула, растерянно посмотрела на ребёнка, потом на меня.
Во взгляде отчётливо читалось, что я должна повлиять на ребёнка. На что я пожала плечами.
Мне абсолютно всё равно, какими игрушками ребёнка играет. Дитё умное – само разберётся, во что и чем играть. Так я думаю, и никакие тёти Вики не смогут меня переубедить. Я тоже бываю весьма упорной в своих заблуждениях.
Тётя Вика ещё немного подышала, потопталась, но молчала, глядя как разгневанное дитя забрасывает кукол обратно в ящики для игрушек.
– Доча, а зачем ты их складывала, если не хотела играть? – спросила я.
Дитё покидало ещё немного игрушки, а потом шлепнулось на попу посреди бардака с выражением вселенской обиды на лице.
– Я хотела их бабушке Вике отдать, а то ей дома играть нечем, – сказала она и заревела.
Пришлось утешать дитё и обещать, что никто и никогда не будет заставлять её играть куклами.
Но мне повезло, тётя Вика, узнав, что всё это было затеяно ради неё, вдруг растрогалась, и согласилась принять в дар несколько кукол.
На дом снизошёл мир, я ушла готовить ужин, а дитё и тётя Вика занялись игрушками.
Порядок был восстановлен, куклы подарены, тётя Вика довольна, дитё счастливо.
Сегодня с утра, усадив тётю Вику на поезд, Сашулька отзвонился мне, чтобы сообщить, что всё в порядке, и спросил, что мы сделали с его матерью.
– А что? – очень глубокомысленно, спросонок, спросила я. Припоминая, что тётя Вика уходила от нас с абсолютно счастливым, просветлённым лицом и даже немного прослезилась, прощаясь с дитём.
– А ничего! – сказал Сашулька, добавив парочку излюбленных грузчиками и реаниматологами экспрессивных выражений. – Странная она какая-то! Как забрал от вас, так она почти всё время молчала. Заставила меня упаковать швейную машинку и тащить на поезд (тётя Вика не так давно в очередной раз вышла замуж и переехала, большую часть своих вещей оставив на Сашульку), сказала, что будет шить платья. Какие, б***ь, платья?!