Академонгородок
Шрифт:
Прошел час. Во всех квартирах, на всех этажах, на лестничных пролетах и в лифте плотной толпой стояли люди. Детей держали на руках. Было невыносимо душно, но никто не жаловался. Мы ждали. Гошка сидел у меня на плечах. Это место он предпочитал, пожалуй, всем остальным местам на земле. На Земле… Именно на Земле-то для нас больше нет места…
Толпа вдруг качнулась.
Пронесся
— Там женщина какая-то голосит, — сказали от двери.
— Тихо! Дайте послушать!
Опять не слава Богу, подумал я. Но что, черт их раздери, означают эти вопли?!
— Да я сама на карьере работала! — звучал где-то вдалеке пронзительный голос, — если на ящиках треугольник, значит это динамит!
Я сразу вспомнил тридцать три ящика, привезенных сегодня и сгруженных в подвал. Но был ли на них треугольник?
— Люди! Это обман! — закричал кто-то отчаянно. — Нас хотят взорвать!!!
— Дверь! Дверь откройте! Выходите все! На улицу!
— Не открывается дверь! Заклинило! Снаружи приперто, что ли…
— Пустите меня!!! А-а!!! Я боюсь!!
Толпа задвигалась, в ней возникали приливы и отливы, промоины и валы, накатывающие так, что люди едва могли держаться на ногах.
— Чего она там кричит, дура?! — заорал я. — Детей из-за нее передавим! Пускай сама в подвал спустится и посмотрит, что там за ящики!
— Все двери закрыты! — отозвались с площадки. — И в подвал, и на улицу! И управдом пропал!
— Да куда он денется! — мне с трудом удавалось перекрикивать нарастающий вой. — Прекратить панику! Стоять всем на месте! Управдом на верхних этажах! А ну, пропустите! Я, прямо с испуганным Гошкой на плечах, стал продвигаться к двери. Марина, крепко ухватив меня за ремень, шла следом.
На площадке людские волны бесновались еще сильнее. Кто-то бился на полу в истерике. Сразу несколько ног вразнобой ударяли во входную дверь и в дверь подвала. Подвальная рухнула первой. Несколько человек, вместе с женщиной, поднявшей панику, ринулись вниз по лестнице.
— Пропустите меня! — кричал старичок
Его пропустили, и он тоже исчез в темном проломе. Оттуда уже доносились какие-то звуки — не то истерические вскрики, не то визг выдираемых из ящиков гвоздей.
— Да успокойтесь вы! Сейчас все скажут! Сейчас все выяснится! — выкрикивал я, поворачиваясь направо и налево, пока меня самого не ткнули в бок:
— Тихо!
На площадке и в квартирах установилась относительная тишина. Сразу стали слышны шаги на подвальной лестнице. В развороченном проеме показался старичок профессор. Все смотрели на него и молчали, ни у кого не хватало духу задать первый и единственный вопрос. Маринина ладонь как-то незаметно оказалась в моей.
Старичок обвел нас растерянным взглядом, посмотрел зачем-то на часы… Наконец, до него дошло, чего все ждут.
— Нет, нет, — глухо произнес он. — Все в порядке. Никакой опасности…
— А динамит? — всхлипнул кто-то.
— Да какой там динамит! — старичок снова бросил вороватый взгляд на часы. — Все в полном порядке. Сейчас стартуем…
— А ты откуда знаешь? — вперед выдвинулся крепенький невысокий парень с боксерской стрижкой.
— А там, как раз, это… — профессор неопределенно поводил рукой. — Стартовый пульт, да.
— А ну, дай, я посмотрю, — парень шагнул к подвальной двери.
— Нет! — старичок испуганно расставил руки, будто пытался закрыть собой пролом. — Поймите, это бессмысленно! Уже начался отсчет времени! Собственно, пошли последние секунды. Вот…
Он поднес часы к подслеповатым глазам.
— Десять. Девять. Восемь. Семь…
И все, кто стоял на площадке, и дальше, на лестнице, и выше, на всех этажах унылого серого дома, медленно отсчитали про себя:
Шесть…
Пять…
Четыре…
Три…
Два…
Один…
Старт.
Москва
2004 г.