Аккрециозия
Шрифт:
Думал о том, гуманно ли это?
При возможности срыва скольжения будить всех на корабле. Не лучше ли им погибнуть во сне? С другой стороны, как мы выяснили ранее, когитатор не ошибается. Ошибаются люди.
Это логично.
Затем, поднялся, умылся и побрел в свою комнату. Ждать.
***
Через некоторое время в дверях моей каюты появился Коля. Задумчивый, руки держал в карманах брюк, он возник грозным силуэтом в дверях на фоне яркого света коридора. Точеный, будто с плаката, в глубь комнаты он отбрасывал тяжелую тень.
Возникнув вот так внезапно,
В прочем, как и обычно.
Он долго стоял в дверях и мялся. Не удивительно, что послали именно его. Удивительно, что они так быстро ее нашли, так быстро организовались. Интересно, кто руководил процессом.
«Старый Фадин?» – думал я, рассматривая Колю, через полупрозрачную полусферу экрана. – «Или капитан корабля? Вадим, кажется. Последний вряд ли. При знакомстве он показался мне каким-то клеклым, что ли. Но кто знает.»
«Может быть, Коля вызвался сам?»
Тоже вряд ли. Действуй он сам, его было бы слышно еще из отсека со стазис-капсулами. Было бы слышно, стоило бы ему открыть глаза и чуть-чуть оклематься ото сна. Он бы уже все вокруг облаял, везде бы оставил следы своих слов. Грозной, пустозвонной лавиной, прошелся бы по всем коридорам и отсекам корабля.
– Привет. – сухо сказал он.
– Привет.
– Не спится, Тём?
Я убрал полусферу экрана, и мы впервые за долгое время встретились взглядом, невольно улыбнувшись друг другу. Поймав его улыбку, я тут же спросил:
– Жизнь веселая?
Коля тяжело вздохнул. Было видно, как ходят его желваки на зеленом лице. Как неуютно ему в этой роли.
Я продолжил как можно вкрадчивее и спокойнее, помогая ему снять с себя эту тесную кожу:
– Вы посмотрели камеры. Ничего не нашли. А мне и вправду не спится.
Он наконец зашел внутрь. Прислонился к стене у входа, став тенью в границе яркого света. Тот бросился в комнату резко очертив беспорядок на полу, выхватив помятое красное кресло в углу. Едва, кромкой лишь коснулся меня, кончиков пальцев руки.
– На записях сюжет один. – сказал Коля. – Как ты медленно сходишь с ума.
– Это не Пандорум. Если ты об этом. Просто нужно было себя чем-то занять.
Он понимающе кивнул. По крайней мере мне так показалось. Я видел только резко очерченный силуэт. Сам же Коля был недосягаем для меня в тени. Мне казалось, что я вижу, как он пытается выразить тяжкую мысль, валяя её во рту будто конфету.
– Почему не поднял нас?
– Не знаю.
– Почему не лег спать?
– А если тот, кто это сделал с ней, захотел бы вернуться?
– И что бы ты сделал?
Я не ответил. Коля дальше продолжал стоять, а я старался ему не мешать. Не мешать мягко опуститься в новую для него реальность. В осознание новой действительности, где больше нет Лили. Это знакомое чувство. Не нужно было видеть, чтобы знать, как в его голове разгораются жгучие угольки неудобных мыслей. Вот-вот он поперхнется ими, обожжет язык, нёбо. И закашляется золой с искрами и черной угольной пылью.
Теперь это не только моя проблема.
Не я начал действие. Я бы продолжал ждать, столько
Статистически, это верное решение.
– Её, надо бы убрать. – вдруг выпалил он, в какой-то растерянности, словно подавился.
– И сложить. – машинально ответил я.
Он бросил на меня непонимающий взгляд. Мне самому стало стыдно от этой странной неуместной глупости. Но я решил продолжать с каменным лицом.
– Убрать и сложить. До момента, когда станет удобно заниматься этим вопросом…
Его глаза блеснули в темноте. Колючие черные глаза. Он прыснул нервным смешком, руки на затылки сложив в замок. Мы помолчали.
– Не знаю, – сказал я. – Но мне стало легче… Будто бы ушло навсегда бремя невысказанности.
– От чего?
– Когда увидел ее там. В отсеке.
– Это не лучшее, что ты сейчас мог сказать.
– Зато честно.
Повисла тишина. Каждый из нас думал о своем. Затем он толкнулся от стены, выпрямился оправив рубашку.
– Пойдем. Все уже собрались.
Мы шли по длинному коридору мимо дверей пустых кают в общую гостиную. Нас там уже заждались. Фотосфера – мой верный спутник, сейчас оставила меня, усевшись на свой насест под потолком в моей каюте. Так непривычно было идти по светом залитому кораблю. Из-за него он казался игрушечным, компактным и невозможно тесным. Всюду взгляд утыкался в стены и переборки, углы и повороты.
После недель безграничной темноты здесь было неуютно.
Липкий огонёк волнения томился в моей груди. Страх и надежда. Впервые, я почувствовал его, когда увидел тело Лилии. Второй раз – сейчас. Осознанием скорой развязки.
Мне хотелось рассмотреть это чувство получше, пока не закончился коридор, пока оно не переродилось, став чем-то иным. Оно переливалось полутонами: легкой тревогой, холодным потом, комком в горле, слабой дрожью и колючим страхом. Вот-вот наступит кульминационный момент. С каждым шагом к мы приближались к дверям гостиной. Вот-вот произойдет нечто такое, что избавить меня от аккрециозии. Или хотя бы подскажет ответ. Меньшее, на что я был бы согласен.
В самой гостиной свет приглушили. Ожидая чего угодно от встречи, я совсем не ожидал увидеть в глазах, собравшихся сочувствие.
За столиком поодаль, по правую руку от меня, у гололитического экрана сидели Лена с Лилей. На фоне завораживающих пейзажей Митридата.
– Мне так жаль. – всхлипнула Лида.
Лена держала ее за руку и приобняв гладила по спине.
«Не нужно.» – подумал я. – «У меня было время смириться.»
Но говорить вслух этого не стал. Кивнул удрученно.
Слева в глубоком кресле утопая, закрывшись ото всех полусферой экрана сидел Жикривецкий Олег. Разминал кисти, с силой сжимая и разжимая пальцы. Что-то напряженно искал глазами в потоке данных. Олег единственный, кто внушал мне одним присутствием странный ужас, который я никак не мог объяснить и ни с чем связать.