Аконит
Шрифт:
Хлопнула входная дверь, колокольчик отозвался звоном. Немногочисленные посетители вздрогнули от неожиданности, а Джон, смущенно улыбаясь из-за доставленного беспокойства, подошел к Коре.
– Это мне? – удивленно спросил он, кивнув на вторую чашку, заманчиво пахнущую шоколадным кофе.
– Нет, привидению, – фыркнула она. – Тебе, разумеется. Ты опоздал.
– Прости, нужно было подготовить кое-что по работе.
Джон плюхнулся на стул, вытягивая ноги. Он выглядел уставшим, под глазами за стеклами
– Не выспался? – понимающе спросила Кора.
– Боюсь не успеть к сроку. Столько дел. Но работать за меня некому, – усмехнулся Джон, зараз опустошая чашку наполовину.
– Понимаю, за мной тоже висит статья к выпуску, но я ничего не могу делать. Даже нормально спать.
– Почему?
– Аконит, – вздохнула Кора, откидываясь на спинку стула. – Я постоянно о нем думаю.
Джон улыбнулся, отпил кофе и заметил:
– О нем весь город думает.
– Не так, как я. И теперь, зная точно, когда он убьет… Невыносимо просто сидеть и ждать!
– А что делать?
– Он ведь как-то выбирает жертв? Как? Почему он убил именно этих людей?
Джон растерянно пожал плечами:
– Может, он убил их потому, что мог. Или он просто безумец.
– Неправда, – вступилась Кора. – Он не сумасшедший и даже не обычный маньяк. Он… Он нечто большее. У него свой стиль – перерезанное горло, определенные дни, будто ведущие обратный отсчет, и соцветие. Аконит – это предостережение. Враг у ворот. Он запугивает. И что, если кого-то конкретного? Но получилось, конечно, всех. Люди судачат о нем, и знаешь почему?
– Почему?
– Он загадка, которую все хотят разгадать.
– И ты?
– Я собираюсь не просто разгадать, я хочу вывернуть его наизнанку, увидеть все его внутренности. Показать другим, что он не эфемерный и таинственный образ, а человек из плоти и крови, такой же, как мы, просто почему-то решил, что имеет право судить, кому жить, а кому умереть. И кстати, по каким критериям?
– Вряд ли мы сможем понять, – Джон залпом допил кофе, повернулся к стойке, видно, обдумывая, стоит ли взять еще.
– Ты хранишь статьи об Аконите?
– Ну да.
– Пойдем, – Кора встала и принялась одеваться.
– Куда? – Джон тоже поднялся, рассеянно натягивая пальто.
– К тебе домой, конечно, – удивилась она вопросу.
Он замер на парс. Его взгляд стал пустым, словно он что-то обдумывал, а Кора спохватилась, обнаружив, как нагло себя повела:
– Если ты не против, разумеется. Извини, что я так напираю. Иногда я слишком увлекаюсь.
– Все в порядке, – Джон дружелюбно улыбнулся. – Я прикидывал, не стоит ли нам взять чего-нибудь с собой. К тому же ты угостила меня кофе. Хочешь пирожных?
– Не стоит… Я позавтракала, а если съем что-то еще, то и корсет не поможет, – Кора поправила челку, пытаясь скрыть смущение, вызванное собственной
– Вздор! – фыркнул Джон. Его четко очерченные черные брови нахмурились. – Я возьму пирожных, и ты, если захочешь, без задней мысли съешь их. И вообще, сладкое полезно для работы мозга!
Кора потупила взгляд.
Тучи дождались, пока пара скроется в дверях дома, и наконец разразились шумным ливнем.
Подъем на третий этаж давался уже легче, однако главная радость мерным храпом доносилась из квартиры миссис Мур. Осторожно поглядывая на соседскую дверь, они добрались до комнат Джона и свободно выдохнули.
Рядом со старыми мужскими тапочками Кора заметила новую светлую пару.
– Это мне?
– Полагаю, для меня они маловаты. Так что да, если хоч…
Она, не дослушав, переобулась, широко улыбаясь. Джон усмехнулся, принимая из ее рук пальто.
– Присаживайся, я приготовлю нам чай.
– Могу я занять твой рабочий стол?
– Разумеется. Бумага и авторучка на месте.
Кивнув, Кора плюхнулась на стул. Вскоре Джон поставил рядом с ней блюдце с пирожным и кружку ароматного чая, а сам вытащил из ящика увесистую папку, хранящую кипу листов.
– Приступим? – Кора нетерпеливо заерзала на месте.
– С чего начнем?
– С кого, напарник, с кого! Кто первый убитый?
– Джеймс Роуз, – объявил Джон, выуживая из папки газетную вырезку, – младший. Вот некролог.
– Знакомое имя…
Отправив часть пирожного в рот, Кора внимательно изучила короткий текст, посвященный кончине первой жертвы. Несчастный, лишенный возможности двигаться юноша был с самого детства прекрасным и чистым созданием, которого соседи по сей день вспоминали как веселого и непоседливого мальчишку.
– «Все общество благодарило Первого за то, что родители вновь обрели свое чадо, однако им все-таки пришлось навсегда с ним попрощаться», – зачитала Кора, подергивая ногами. – Что значит «вновь обрели»?
– Четыреста сорок второй год, – протянул очередную вырезку Джон, – это архивное.
На сей раз потертые газетные буквы рассказывали о пропаже ребенка. Ниже выделялись приметы и обещание вознаграждения за любую информацию.
– Постой-ка… Кажется, припоминаю… – Кора нахмурилась. – Мне было двенадцать, матушка не отпускала нас с сестрой ни на шаг, когда мы выходили. И папа упоминал, что в соседнем отделе у сержанта пропал сын. Сержант Джеймс Роуз. Точно! Я даже оставила газетную вырезку в своей коллекции! Тогда подняли на уши всех констеблей, нельзя было допустить, чтобы снова пострадал ребенок полицейского…