Аконит
Шрифт:
– Все в порядке, Корнелия, – зашептала Эмма, гладя ее по голове, – вы дома. Вы в безопасности. Это всего лишь истерика, так бывает. Все в порядке. Давайте я помогу, и мы встанем. Я приоткрою окно, чтобы не было так душно, а вы ляжете в ванну. Я вымою вас, а потом принесу шоколадных печений и теплого молока.
– С медом? – Пальцы наконец смогли немного расслабиться, и вдох получился полным.
– С медом, – согласилась камеристка. Она напоследок обняла Кору, а затем, придерживая, помогла вернуться в еще не остывшую ванну.
Аромат
Кора утомленно прикрыла веки, пытаясь прогнать остатки страха. Подумать о другом. О статье, например. Это ведь отличный материал для Рубиновой дамы. И Рубиновая дама не должна поддаваться ужасу.
В ванную осторожно постучали. Кора вяло пролепетала:
– Войдите.
Внутрь заглянуло сероватое от усталости лицо маминой камеристки Сандры Янг.
– Прошу прощения за беспокойство, милорд справляются о вашем самочувствии.
– Он вернулся? – оживилась Кора, разворачиваясь к ней. – Что там?
– Мисс, – недовольно зашипела Эмма, немного натягивая прядь ее волос на затылке и едва слышно бормоча прямо в ухо: – Вы только пришли в себя, и опять за свое?
– Я в порядке. Не знаю, сколько еще мне нужно это повторить. В по-ряд-ке, – по слогам завершила Кора. – Мисс Янг, что там? И как маменька?
– Ваша матушка изволили отдыхать. Снова мигрень. Приняли успокоительные настойки и отошли ко сну.
– А что с… миссис Шарп?
– Скончалась, – безэмоционально ответила Сандра.
– Это ясно, я имею в виду, полиция уже прибыла?
– Только констебли, насколько мне известно. За инспекторами отправили. Могу я идти?
– Разумеется. Благодарю, мисс Янг.
Стоило Сандре выйти, как Эмма тут же запричитала:
– Я никуда вас не пущу. Никуда! Будете в комнате. Спать!
– Не буду, – вздохнула Кора, аккуратно вылезая из ванны, держась за бортик. Ноги еще дрожали. – Моя драгоценная, я слишком много пережила за эти короткие интеры, чтобы просто так уснуть. Не мучь меня, подруга, смилуйся.
Эмма недовольно пыхтела позади, укутывая Кору в огромное прогретое полотенце:
– Вы, моя дорогая, должны себя беречь, а оному не способствуют ваши… даже не знаю, как назвать… В общем, не лезли бы вы куда не надо. Зачем вы вообще туда побежали?
– Испугалась за миссис Шарп. Подумала, что к ней забрался вор, а вдвоем мы быстро бы с ним справились.
– И вы совсем не подумали, что это может быть… убийца?
– Нет. Я так часто о нем думаю, но… Даже допустить
– Теперь буду думать и про порожки, – глухо отозвалась Эмма. – Но к чему это вы?
– Мы всегда думаем, что опасность нас не коснется. Я сглупила, выбежав наружу, но в тот момент правда считала, что делаю благо и мне ничего не угрожает, понимаешь?
– Понимаю только то, что прежде чем бросаться кому-то на помощь, вам следовало бы подумать о последствиях.
Кора вздохнула и кивнула.
– Я обещаю впредь пытаться.
Эмма покачала головой, но, похоже, все же смягчилась. Она помогла надеть чайное платье и расчесала мокрые волнистые волосы Коры. Обычно их собирали, но из-за того, что пряди все еще были влажными, Эмма оставила их распущенными, только собрала по бокам, чтобы они не лезли в лицо.
Нужно было спуститься, чтобы встретиться с полицией и рассказать о случившемся. Кора изумленно смотрела на себя в зеркало. Она вдруг осознала, что стала первой и пока единственной свидетельницей преступления по делу Аконита.
8. Показания
Дом Нортвудов всегда просыпался рано, впрочем, как и любой другой дом, в котором были слуги. Дворецкие, камеристки и камердинеры, горничные и лакеи, кухарки и посудомойки – все они поднимались задолго до того, как господа покидали свои опочивальни. Однако в этот, слишком ранний даже для слуг, сегм на ушах стоял весь дом.
Небо за окнами посветлело. В лучах занимающейся Инти пучки облаков, растягиваясь, таяли. Погожий день сулил стать своеобразной насмешкой судьбы после прошедшей ночи.
Кора неспешно спустилась в чайную. Там сидел отец с потухшей трубкой во рту, вперив взгляд в стену. Заметив дочь, он поднялся, и по выражению лица Кора мгновенно поняла, что ее ждет взбучка. Она опустила голову. Однако так и не начатую беседу прервали голоса в коридоре. Они приближались, и Кора с поднимающейся теплотой распознала хриплые нотки дядюшки Криса.
Хозяин дома оставил нерадивую дочь, чтобы встретить гостей. Кора облегченно выдохнула и усмехнулась. Надо же, она все еще боится гнева родителей больше, чем лезвия Аконита.
– Крис! – послышалось своеобразное приветствие от отца. – Ты постарел.
– Чарли, а ты растолстел, – хохотнул дядюшка. – Наслаждаешься отставкой?
– Более чем, друг мой, более чем.
Кора обернулась как раз в тот момент, когда старые приятели хлопали друг друга по плечу. Она не решалась выйти, потому издали наблюдала за встречей некогда лучших друзей.
– Жаль, что нас свели такие обстоятельства, – качнул головой папа.
– Да… Тот дом будто проклят, – печально отозвался Кристофер.