Акула
Шрифт:
Мать Андрея давно спала, но, как ни старался он открыть дверь бесшумно, услышала скребыхание ключа в замочной скважине, зажгла свет и встретила его в коридоре:
– Доброе утро. Похоже, первый рабочий день прошел успешно. Есть будешь?
Ответив отрицательно, Акулов скрылся в ванной и долго приводил себя в порядок ледяным душем. Когда добрался до кровати, выяснилось, что спать осталось часа три.
На развод они с Волгиным опоздали, но Катышев отнесся с пониманием и обошелся без нравоучений.
После завершения пьянки прибираться в кабинете сил не было, все так и осталось
– Знаешь, что мне это напоминает? – спросил Акулов, печально закатывая обшлага на джинсовой куртке. – Легенды о Бермудском треугольнике. Когда находят в море корабль, оставленный командой; в чашках еще теплый кофе, в каютах – непонятный разгром.
Пока Волгин торопливо сметал в два полиэтиленовых пакета пустые банки и одноразовые стаканчики, Акулов с удивлением обнаружил за сейфом непочатую бутылку водки.
– Откуда?
– Кузенков второй раз в магазин бегал, только пить уже никто не мог.
– А деньги кто дал?
– Собрали.
– Ни черта не помню. Ладно, когда мне что-нибудь заплатят, я проставлюсь по-настоящему. А то нехорошо как-то, за ваш счет получилось… Слушай, я вчера ничего лишнего не говорил?
– Смотря что считать лишним. Обещал Сиволапова в задницу трахнуть. Народ это, в целом,одобрил, только мнения разделились, всерьез ты говорил или надо понимать в переносном смысле.
– Это была метафора, – вздохнул Акулов. – Я хоть и сидел, но гомиком не стал. Хотя отношусь к ним с определенным уважением: чем больше будет педиков, тем больше нам достанется женщин… Оставь пакеты, мне сейчас все равно на улицу идти, так заодно и вынесу. Я вчера с человечком встречался., который на пустыре трется, где бомжей наших валят. Говорит, есть один кадр, который может иметь к этому отношение. Рама под два метра ростом, вес соответствующий. Якобы служил в Чечне, в каком-то там спецназе. Напрочь отмороженный боец, чуть что не так – мгновенно руки распускает. Живет где-то неподалеку, всякий деклассированый элемент просто ненавидит.. Сегодня вечером мне пообещали адресок и фамилию шепнуть.
Волгин пожал плечами:
– Я так понимаю– твой источник тоже не из нуворишей. Может, по злобе наговаривает?
– Один хрен, проверять надо. – О том, кто именно является информатором, Андрей решил умолчать. Не по причине недоверия к Волгину, просто не хотел впутывать его в свои личные проблемы, тем более что еще сам не знал, как их разрешить.
– Проверим, если надо. А мне про одну секцию спортивную рассказали. Чувствую, придется устраивать им бои без правил, другими способами правды нам не узнать.
– Серега, ты не обидишься, если я на несколько часов отскочу? Не смотри так осуждающе, я не отсыпаться еду. Надо некоторые справки по моему делу навести, оно ведь еще не закрыто. Ну, ты понимаешь, о чем я.
Подхватив два пакета, Акулов скрылся за дверью. Стоя возле окна, Волгин увидел, как Андрей пронес пустую стеклотару через двор РУВД перед носом у начальника управления и его заместителей, обсуждавших, как по-новому разметить места для парковки служебных машин, и сел за стол. Включил компьютер, протер стекло монитора, о которое кто-то ночью исхитрился чиркнуть хабариком, вышел в Интернет и принялся разыскивать сайт Школы
Сие оперативное мероприятие не сулило сногсшибательных открытий, но, с учетом самочувствия оперработника, представлялось наиболее перспективным.
В паспортном столе жилконторы, куда Акулов направился в первую очередь, его служебное удостоверение впечатления ни на кого не произвело.
– Вкладыш показывайте, – сказала одна из работниц, немолодая полная женщина, одетая, несмотря на жару, в шерстяную вязаную кофту; в раскрытый Андреем документ она взглянула лишь мельком, даже не стала сличать фотографию с оригиналом.
– Какой такой вкладыш? – Раньше, сколько Акулов помнил, для получения справок хватало одних только «корочек».
– Вы что, первый день работаете? Их уже два года, как ввели. Специальный вкладыш на право пользования картотекой.
– Я два года… – Андрей вовремя осекся, – А что, без этого никак? У меня срочное дело.
– У всех срочное. Откуда я знаю, может, вы бандит? Или работаете на мафию…
Акулов вышел в коридор и почесал затылок. Новшество, конечно, хорошее, но что с него толку? Смешно подумать, что эта бумажка станет препятствием для уголовников или риэлтеров, вынашивающих черные замыслы кого-нибудь замочить или кинуть. Да и обычный гражданин, коли приспичит ему узнать, кто прописан этажом выше и постоянно заливает его кипятком, приобретет на рынке компьютерную дискету с полной базой данных адресной службы или найдет, как договориться с техником-смотрителем своего дома. Вот разве что милиции палки в колеса ставить, да благосостояние работников ЖЭУ поднимать.
Проблема разрешилась неожиданно легко. Из кабинета бухгалтерии выглянула симпатичная светловолосая девушка в легком светло-коричневом платье; придерживая дверь одной рукой, она бросила взгляд вдоль коридора, никого не увидела и позвала Акулова, стоявшего к ней в пол-оборота.
– Молодой человек! У вас зажигалки не будет? Ой, Андрей! Ты где пропадал столько времени? Приветик…
– Привет, Галка. Сидел я.
– Ой, не смеши! – девушка рассмеялась. Галина работала в жилконторе с незапамятных времен. По крайней мере, задолго до того, как Акулов возглавил уголовный розыск 13-го отделения. Ее возраст должен был приближаться к тридцати пяти, но выглядела она намного моложе и, избавившись от двух мужей, активно искала третьего, порядочного и непьющего. Последнее обстоятельство заставило Андрея воздержаться от углубления знакомства, а когда Галка попыталась взять инициативу в свои руки – совершить массу хитроумных маневров, чтобы сохранить деловые отношения, ее не оскорбив.
– Честно, сидел. Недавно получилось сбежать. Вот, пришел паспорт обменять на другую фамилию.
– Да ладно врать-то! Я у ребят спрашивала, мне сказали, ты перевелся. Хоть бы позвонил раз. И сейчас, наверное, по делу явился?
Акулов неопределенно кивнул. Направляясь в жилконтору, о Галине он совершенно забыл. Надо было шоколадку купить… или она их не любит? Ладно, нашел бы что подарить – утром мать, провожая его на работу, незаметно положила в карман куртки двести рублей.
– Заходи, перекурим.