Алан

Рой Лия

Теперь все это казалось несбыточным.

Я не ожидал. Не думал и не гадал, как говорится. В страшном сне не мог представить себе, что все может обернуться вот так вот. Что наше незатейливое знакомство и последовавшая яркая любовь превратят мое существование в ад.

Тася… моя Тася… как жестоко она все перевернула в моей жизни. Ворвалась в нее, словно ураган и разрушила все одним махом.

Если бы я только знал, к чему приведет наше знакомство, наши отношения… я бы вышел из того магазина и никогда бы не обернулся. Никогда не переступил его порога снова. Никогда бы не взглянул в ярко-голубые, неземные глаза. Никогда не дал бы им пленить себя.

Вначале это была какая-то

эйфория. Мне было уже почти тридцать, и я никогда не испытывал ничего подобного, а когда это чувство пришло… чувство любви, о котором я постоянно слышал из рассказов своих друзей и братьев, я понял, что они были правы — за это стоило бороться. За это можно было отдать жизнь, не раздумывая ни секунды.

Тася показалась мне сказочной. Она показалась мне волшебной, неземной и с той самой секунды, когда я увидел ее мне хотелось только одного — укрыть такое сокровище от всего мира. Защищать, оберегать, заставлять улыбаться, делать счастливой. Я готов был распластаться перед ней, потому что увидел в ней идеал.

Тася была моей единственной, и я ни за что бы не подумал, что все может закончиться так печально.

Тот момент, когда на свадьбе мне показали те омерзительные фото, он перевернул наши с ней судьбы, поставил крест на совместном счастье, и отпечатался в моем сознании так сильно, что его не выжег бы самый сильный огонь.

Все было наоборот — огонь выжигал изнутри меня.

Она оказалась другой. Гнилой, грязной лгуньей, которая изворачивалась, как могла, только бы не потерпеть крах со своим изначальным планом. Все друзья в один голос твердили, что выходила Терьина за меня лишь из-за денег. Бедная приезжая провинциалка охамутала богатого парня старше себя лишь с одной целью — наживиться и устроиться в жизни поудобнее. Не знать себе ни горестей, ни проблем.

И я верил им. И не верил одновременно. Потому что Тася не делала никаких намеков тогда, в нашу первую встречу в цветочном магазине. Она была скромна, вежлива, приятна. Она стеснялась и делала все искренне, ну или же я был и слепцом, и глупцом.

Но тогда как? Как такая скромная и милая девочка могла оказаться прожжённой эскортницей? И ведь буквально полчаса назад Расул, мой кузен, скинул мне в личку еще одну «порцию» фотографий. На них Тася снова была голой, только вот уже не одна…

Проклятье. Этот ад обещал никогда не закончится, он продолжался, а я варился в нем, теряя себя.

И после этого у нее поворачивался язык заявлять о своей любви ко мне? После этого она могла смотреть мне в глаза и говорить о чувствах, просить прощения и предлагать все продолжить?

Омерзительная лгунья!

Нет, я собирался продолжить, вот только не «долгую-счастливую жизнь вдвоем». Я собирался пропустить ее через ту же моральную мясорубку, через которую пропускали меня с той самой секунды, как всей моей родне и моим друзьям пришли те отвратительные фото.

О, Аллах, я до сих пор не мог пережить тот жуткий момент. Мысленно я постоянно к нему возвращался, по ночам он мне снился, а когда по утру я открывал глаза, он был первой мыслью, что приходила мне в голову.

Я жил этим страшным мгновеньем вот уже несколько недель и мне казалось, что так будет всю оставшуюся вечность.

Меня кто-то и за что-то наказал, вот только я не понимал, за что. Я всегда был хорошим сыном, верным другом, любящим братом. Я старался жить по обычаям, соблюдать все традиции и быть достойным человеком с большой буквы. Тогда за что же мне выпало это испытание? Где я так согрешил, что теперь должен был ходить с таким позорным клеймом всю свою оставшуюся жизнь?

Тася оказалась самой настоящей проституткой и это доказывали фотографии,

переписки с ее номера, чьи скрины мои друзья постепенно находили и скидывали мне. Она была самой низкосортной и гулящей девкой, что готова была за деньги сделать абсолютно все. У меня разве что видео не было, где она ублажала бы трех или четырех мужиков одновременно. Все остальное было и все остальное она, похоже, делала. И не просто делала, а делала за деньги. Таким вот образом зарабатывала себе на жизнь, оправдывая это тем, что сейчас очень тяжело, что ей никто не помогает и она вынуждена крутиться, как может. Там было много переписок и везде она была разной. Но везде ее интересовал лишь конечный пункт — деньги.

Продажная дешевка.

И с ней я связал свою жизнь, я дал клятву быть с этой падшей женщиной до своего последнего вздоха и принципом всей моей жизни было держать слово, данное перед Богом или другими людьми. Любой ценой.

Как я должен был сдержать его?

Где мне было взять силы, чтобы не убить свою жену, которая нагло мне врала и продолжала держать за идиота, втаптывая в грязь своим отношением?

Как я должен был выдержать все это и остаться человеком?

Я с силой сжал руль, а затем снова схватился за телефон. Новая порция непристойных фото. Тася под каким-то мужиком, царапает ногтями его спину, глаза закрыты, губы приоткрыты в немом крике.

Она получала удовольствие с другим мужчиной в постели. Со множеством самых разнообразных мужчин. Она трогала их, касалась их интимных мест, лежала под ними. Она была сотни раз использована до меня, а я думал, что женюсь на невинной, неопытной девочке, которая едва-едва начинает познавать жизнь.

— Шлюха, — прорычал я, отшвыривая телефон на пол. Плевать, хоть тысячу раз пускай разобьется. Мое сердце тоже было разбито, моя жизнь разрушена, а это была всего лишь вещь.

Нет. Я обязан был сдержать и не прикончить ее злясь, за границей. Она обязана была страдать ровно столько, сколько и я. Она обязана была пройти через тоже самое, что и я. Если моя семья получила эти снимки, ее низкосортная родня тоже их получит. И ведь правы были братья, ну кто мог родиться у алкоголика и кукушки? Если я был опозорен перед друзьями, ее тоже ждал позор перед всеми знакомым, только уже по возвращению в Питер. Если я изнывал от ревности, раз за разом разглядывая снимки, на которых она трахается со всеми, кто смог себе позволить оплатить ее услуги, то и она будет задыхаться от этого чувства.

— В этом чертовом городе должны быть шлюхи…

Я потянулся вниз и схватил телефон, чтобы как можно скорее воспользоваться поисковиком. Ближайший клуб. Любой. Любая шалава сойдет. У меня была уже одна такая дома, только теперь требовалась вторая.

Не понравилась мысль о моей измене?

Да, я увидел, что не понравилась. Не знаю, за каким чертом, но Тасю это волновало. Я видел это по ее глазам. Она не хотела видеть меня с другой, не хотела представлять себе ничего подобного. А мне как раз нужно было ударить ее. Как можно больнее. И я собирался сделать это так сильно, чтобы она уже никогда не смогла оправиться.

***

Она не могла поверить своим глазам, я очень четко это видел. Тася смотрела на меня с открытым ртом и немым вопросом, застывшим в глазах.

Больно, шлюха? Неприятно? Тяжело?

Ничего, потерпишь, мне тоже было и больно, и неприятно, и тяжело испытывать тот позор на свадьбе, когда всей семье и друзьям рассылают фото твоей голой и выебанной кем-то невесты на телефоны.

Я как-то пережил, что было делать? Теперь настала очередь Таси мучиться.

— Алан… — позвала она меня по имени, но я лишь ухмыльнулся в ответ.