Шрифт:
Джинн Калогридис
АЛАЯ ГРАФИНЯ
Посвящается Хелен, которая спасла мне жизнь
БЛАГОДАРНОСТИ
Хочу выразить глубочайшую признательность моей лучшей подруге Элен Найт — это благодаря ее невероятной щедрости книга появилась на свет.
Моему редактору Чарльзу Спайсеру — за несравненный профессионализм, доброту, терпение и энтузиазм.
Помощнице редактора Элисон Каплин,
Моим суперагентам — великолепному Расселу Галену и блистательному Дэнни Барору.
Моей подруге Шерри Готтлиб — она выслушивала мое страдальческое нытье по поводу сюжета и всегда помогала мудрым советом.
Мышке и Биллу, чье гостеприимство согревает нашу жизнь.
И самое большое спасибо Джорджу, моему спутнику жизни на протяжении тридцати одного года. Все время, пока создавалась книга, он готовил, занимался уборкой, вел все дела и подбадривал автора — с неизменным оптимизмом. Милый, я люблю тебя до безумия!
ПРОЛОГ
БАШНЯ, КРЕПОСТЬ РАВАЛЬДИНО,
10 ДЕКАБРЯ 1499 ГОДА
Монахи-проповедники утверждают, что конец света случится первого января 1500 года. Господь не в силах больше терпеть преступления грешников, поэтому повергнет многих. Самая знаменитая из нынешних Кассандр — флорентийский монах Савонарола утверждает, что Господу особенно отвратительны бесстыдные прелюбодеяния Папы Александра VI, который поселил в Ватикане свою шестнадцатилетнюю любовницу и всех незаконнорожденных детей.
Пророки твердят, что в этот кошмарный день земля содрогнется и рассыплется в прах, а все грешники с воплями падут на колени. Злодеям не будет пощады. Те из нас, кто не веровал в Господа, будут низвергнуты в озеро огня. Мир погибнет в катаклизме, и вместо него возникнет новое царство.
Через четырнадцать дней наступит Рождество, значит, гнев Господень обрушится на нас уже через три недели, если верить пророчествам. Вопрос лишь в том, доживем ли мы с госпожой Катериной до этого события, чтобы увидеть его собственными глазами.
Сейчас полночь, и за стенами крепости Равальдино стоит тишина. Я лежу на узкой походной койке в чулане при спальне моей госпожи, где нынче вместо головных уборов и платьев Катерины хранятся доспехи и порох. Тут все провоняло войной. Мне ужасно хочется спать, но в последние ночи сон не идет.
Особенно сегодня, когда из спальни моей госпожи доносятся весьма характерные звуки. У меня затекла рука, и, чтобы размять мышцы, я поворачиваюсь на узкой койке. Она очень бугристая и неудобная, я не привыкла спать на ней. Повернувшись, я оказываюсь лицом к бархатной занавеске, отделяющей вход в чулан.
К сожалению, ткань прикрывает его недостаточно плотно. Кусок бархата несколько уже, чем надо, сквозь щель между занавеской и стеной я вижу Катерину, которая сидит в центре широкой
Ее нынешний любовник Джованни ди Казале безвольно лежит под нею, стеная от наслаждения и усталости, голова на подушке запрокинулась, длинные худощавые ноги торчат из-под крепких ягодиц моей госпожи. Ему сорок; он всего на четыре года старше ненасытной Катерины, но выглядит лет на двадцать старше своего возраста. Джованни рыжеволосый, лысеющий, с дряблой кожей, напоминающей нездоровой белизной рыбье брюхо. Катерина на миг наклоняется к нему, проводит руками по груди, и его кожа собирается складками у нее под ладонями. Он не воин, а секретарь моей госпожи.
После долгого дня, посвященного военным учениям и смотру артиллерии, графиня Катерина Сфорца, правительница Форли, все еще полна сил и желания. Она убирает руки с веснушчатой груди Джованни и медленно, словно перетирая что-то, вращает бедрами. Джованни ахает и испускает стон нарастающего наслаждения.
От созерцания этой сцены я сама ощущаю слабую, не лишенную приятности волну тепла внизу живота, однако тревога прогоняет прочь всякое вожделение. Поэтому я крепко зажмуриваюсь и поворачиваюсь спиной к занавеске, жалея, что у меня нет сил, чтобы заткнуть пальцами уши.
Заснуть в последние дни и без того нелегко, даже когда ничто не мешает. Неделю назад мы покинули гостеприимный Парадиз. Так Катерина называет свои роскошные апартаменты в центре крепости, из которых открывается потрясающий вид на Апеннины. Неделей раньше она тайно переправила все самое ценное — дорогие платья, украшения, мебель, ковры, а заодно и детей, всех, кроме одного, — в безопасную Флоренцию. Теперь мы обитаем в самой неприступной башне крепости Равальдино, на окраине городка Форли, которым правит Катерина. Она также является графиней Имолы, города покрупнее, примерно в половине дня езды отсюда, который в данный момент осаждает папская армия.
Если Имола падет, нам тоже не выстоять.
В нашей башне имеется несколько окон, но на тусклых коричневых стенах нет ни картин, ни гобеленов, а на полу из грубого камня нет ковров, мебель тоже почти отсутствует. В комнате есть только кровать, одинокий шкаф, ночной столик и стол с тазом для умывания, над которым висит большое, прекрасно отшлифованное зеркало. Катерина приказала захватить его с собой. Госпожа Форли все громче вскрикивает от наслаждения, ее стоны сливаются с завываниями Джованни, который наконец-то благодаря ее стараниям распалился до предела.