Алая графиня
Шрифт:
Терпеливый священник согласно кивнул, и мне помогли выйти из экипажа как раз в тот миг, когда подъемный мост с грохотом ударился о землю. Неожиданный порыв ветра подхватил пряди, выбившиеся из прически на шее, белая вуаль затрепетала, когда я двинулась вслед за Катериной и стражниками по длинному узкому мосту. Я так внимательно смотрела под ноги, что не сразу заметила, как стражники один за другим обогнали графиню и побежали в раскрытые ворота башни. Я ничего не понимала, пока Катерина не схватила меня за локоть и не зашептала что-то на ухо.
Я почти не различала слов, потому что толпа внезапно зашумела.
— Быстрее,
Я вздрогнула, исполнила приказ и буквально ворвалась в сырой крепостной двор. Наши стражники уже поднимались по лестнице на верхний ярус крепости, обливающийся потом Фео — маленький и жилистый, похожий на паука человечек — вертел колесо, поднимая мост. Когда тот оторвался от земли, Катерина задержалась на миг, прежде чем ступить во двор.
Она обернулась, затрясла кулаками в воздухе и прокричала:
— Смерть Орси! Да здравствует дом Риарио!
С этими словами она двинулась вслед за солдатами на стену, где стояли пушки, а я, задыхаясь, шла следом.
Когда я преодолела лестницу, Катерина уже стояла на стене и угрожала своим бывшим захватчикам:
— Убийцы! Предатели! Вспомните эту минуту, когда вас будут колесовать и четвертовать на площади! Я сотру дом Орси с лица земли!
Толпа восторженно вопила, подозреваю, не столько желая выказать верность Катерине, сколько радуясь новому повороту драмы, которая становилась все интереснее. Монсеньор Савелли сидел на коне, закрыв рот руками. Чекко Орси соскочил на землю, лицо его налилось кровью, он грозил кулаком. Людовико остался в седле и потерял дар речи от изумления.
— Я убью твоих детей! — выкрикнул Чекко, выхватывая кинжал. — Ты видишь меня? Я прикончу всех прямо сейчас, если ты не вернешься! — Он кинулся к повозке, схватил за руку Оттавиано, безуспешно пытаясь вытащить визжащего мальчика наружу. — Клянусь, я убью детей прямо сейчас!
Лицо Катерины исказилось от ненависти. Она наклонилась, взялась за подол платья и рубахи, одним быстрым резким движением задрала юбки до пояса и продемонстрировала рыжеватые волосы внизу живота.
Указывая себе между ног, что уже было оскорблением, Катерина прокричала врагам:
— Давайте! Вы глупцы!.. Неужели не видите, что у меня есть чем сделать новых?
С этими словами она опустила юбки и развернулась к братьям Орси спиной.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Я уже стояла рядом с Катериной и протягивала ей руку, чтобы помочь сойти со стены. Ее ладонь дрожала, когда она сделала широкий шаг к краю каменного выступа. Потом графиня спрыгнула вниз. На ее лице были написаны не гнев и презрение, а один лишь страх.
— Не высовывайся, чтобы тебя не заметили, но внимательно следи за Орси, — взмолилась она, сжимая мои запястья. — Я знаю, что они не посмеют убить детей, но все равно… — В глазах ее стояли слезы, и она нетерпеливым движением смахнула их. — Я должна помочь Фео с артиллерией. Если тебе хотя бы покажется, что Орси действительно собираются убить детей, сразу скажи, и я снова вступлю с ними в переговоры.
— Хорошо, — пообещала я.
Катерина поспешила к другой лестнице и привычно забралась на возвышение, где Фео со своими исхудавшими воинами уже загрузил порох в ствол пушки и только что закатил туда ядро из выбеленного камня.
Я услышала, как графиня спрашивала своего кастеляна, насколько
Жители Форли загудели. Неожиданно трое из них выбежали из толпы, отвлекая внимание слуг Савелли, Чекко с Людовико сразу же схватили Оттавиано и подтащили к краю крепостного рва.
— Посмотри, Катерина Сфорца, как умирает твой сын!
Юный Оттавиано зарыдал, когда Чекко приставил кинжал к его горлу.
Я взглянула на госпожу. Она услышала крик и спокойно кивнула своему кастеляну Фео, тот в ответ поднес горящий фитиль к запальному отверстию.
Катерина посмотрела вниз и прокричала:
— Вот тебе мой ответ!
Она сейчас же заткнула пальцами уши. Я сделала то же самое, но сморщилась от оглушительного грохота.
Ядро, заволакивая воздух белым дымом, пролетело над головами людей, собравшихся на другой стороне рва. Многие в толпе закричали, а когда дым начал рассеиваться, я увидела, что Людовико Орси и Савелли скачут прочь.
Чекко так разнервничался, что выпустил и кинжал, и Оттавиано, который с ревом кинулся к повозке. Экипаж дернулся и медленно покатился вслед за Савелли.
Катерина, глядя на общую панику, издала радостный возглас и насмешливо прокричала вслед Чекко:
— Бегите! Давайте, спасайтесь по домам, сами увидите, как метко стреляет Фео! Я уничтожу все дома и дворцы, где живут убийцы Риарио!
Когда Чекко кинулся в погоню за Оттавиано, сумевшим нагнать повозку и забраться внутрь, некоторые жители Форли засмеялись.
Катерина повернула к ним голову и громко заявила толпе:
— Посмейтесь над Чекко, пока еще можно. Дома всех, кто убивал моего мужа, будут сровнены с землей. Слушай меня, народ Форли! Уничтожьте моих врагов, и я вечно буду считать вас своими братьями. Но если в ближайшие три дня вы ничего не предпримете, то сильно пожалеете об этом.
Жители Форли замолкли. Савелли с Людовико уже успели скрыться из виду, экипаж быстро удалялся, Чекко вскочил на коня и поспешил следом. Катерина спустилась со стены, и люди начали расходиться.
Когда Фео выстрелил во второй и в третий раз, целясь во дворец Пансекко, который поддерживал братьев Орси, и в скромный дом Ронки, армейского капитана, добившего Джироламо, от толпы не осталось и следа.
Кастелян Фео обладал странной внешностью: у него был очень короткий торс и длинные худосочные конечности, рыжие волосы он стриг так коротко, что под ними проглядывала кожа. У него было треугольное лицо с длинным острым подбородком, крупный нос и рот, громадные уши оттопыривались, словно открытые дверцы. Его мундир выглядел и пах так, будто кастелян не снимал его месяцами и не мылся сам, щеки и руки посерели от копоти и порохового дыма.