Алая графиня

Калогридис Джинн

Эта туча была гневом Господним, из нее вылетела ослепительная голубая молния. Треск и грохот оказались такими зловещими, что я вскрикнула и зажала уши руками. В тот же самый миг башня взорвалась и осколки мрамора дождем посыпались на землю. Крики каменщиков становились все громче, пока они вниз головой уносились в забвение. Один из них при этом размахивал стальным клинком, и я узнала в нем короля мечей, того, кто вершит возмездие. Я упала на колени и закрыла лицо руками, когда он вместе со вторым человеком рухнул на землю

у меня за спиной.

Так же быстро, как проявился, гнев Господень отступил, небо снова стало ясным, вот только башня превратилась в руины. Рядом со мной лежало тело второго человека. Как ни странно, оно осталось целым, глаза широко раскрылись от изумления, но он все равно был мертв и весь в крови, пронзенный оружием короля мечей. Его волосы были светло-каштановыми, губы тонкими, на переносице заметная горбинка. Это оказался герцог Галеаццо. Я знала, что он наконец-то заплатил за свои грехи, и была этому рада.

— Что это значит? — требовательно спросил Сфорца.

Я ответила не сразу, и он повторил, но не с нетерпением, а с тревогой:

— Что это значит?

«Маттео, помоги мне», — снова взмолилась я, сделала глубокий вдох и сказала правду.

Я говорила достаточно громко, чтобы заглушить треск дров в камине и тяжелое дыхание герцога:

— Это значит, мой господин, что на вас нападут те, против кого вы согрешили. Если вы немедленно не покаетесь и не загладите свою вину, то не доживете до начала нового года.

Братья только моргали, глядя, как Галеаццо, испустивший ошеломленный сиплый крик, неловко поднимался на ноги. Кривясь от ярости, он зарычал и занес руку для удара.

Я посмотрела ему в лицо, решительно готовясь встретить собственную несчастную судьбу. Маттео умер, и мне нет смысла жить дальше. Но я ощущала мрачную радость. Ведь герцог Галеаццо будет теперь трястись от страха до конца своих дней, ждать которого осталось недолго.

— Ты! — прорычал он дрожащим от ненависти голосом. — Проклятая потаскуха, как ты смеешь говорить нам такое! Как ты смеешь…

Он опустил руку. Обжигающий удар пришелся по верхней губе и едва не опрокинул меня вместе со стулом. Но я усидела на месте и не шелохнулась, хотя было больно до слез. Я не стала скрывать их, а снова взглянула герцогу в лицо.

— Ты, — прошипел он, и его гнев уступил место изумлению.

Он впился в меня глазами, которые сузились от недоверчивого узнавания, затем широко раскрылись, а брови от испуга сошлись к переносице.

— Матерь Господня! Это она! Призрак явился за мной! Господи, помоги мне… Кто-нибудь!

Он перекрестился, отшатнулся назад и тут же свалился со стула. Оттавиано с Филиппо бросились ему на помощь.

Братья поддерживали его под локти, герцог силился встать на ноги и вопил:

— Уведите ее отсюда!

Я поднялась, не стала сопротивляться, когда стражники подхватили меня под руки, а позволила вытолкать себя в поспешно

отпертые двери и швырнуть на холодный, жесткий пол мраморной галереи. Сидя там, я осторожно дотронулась пальцем до губы, которая уже сильно распухла. Проведя по ней языком, я ощутила вкус крови и мрачное удовлетворение.

Когда я вернулась из покоев герцога, Бона сидела перед камином вместе с Катериной и Кьярой. Я понимала, что из-за карт она считает меня предательницей, однако герцогиня вскрикнула, бросилась ко мне и обняла. Я тоже обхватила ее за плечи, стараясь утешить. Когда Бона поняла, что со мной не случилось ничего непоправимого, она разрыдалась от радости.

Честно говоря, я удивилась, застав тут же Катерину, причем в необычайно подавленном состоянии. Но она быстро сообразила, что я, можно сказать, цела и невредима, и сейчас же приободрилась. Пока Франческа ходила вниз за куском сырого мяса, чтобы приложить его к моему синяку, Бона силой усадила меня перед камином и принялась осторожно промокать платком сочащуюся кровь. Она так и не собралась с духом, чтобы спросить, как обошелся со мной ее муж, но Катерина, усевшаяся на соседний стул, не стала ходить вокруг да около.

— Так что, король появился? — поинтересовалась она.

Бона, Кьяра и я посмотрели на нее с недоумением.

— Король, — настаивала Катерина. — Тот, с мечом. Моему отцу уже выпадала карта с ним, когда у нас гостил Лоренцо. Она снова ему досталась? Или его теперь ждет иное будущее?

Бона поджала губы и заявила с нетипичной для нее резкостью:

— Нельзя задавать такие дерзкие вопросы. Дай Дее отдохнуть. Она устала и достаточно натерпелась сегодня.

Катерина не обратила на ее слова никакого внимания и развернулась ко мне всем телом.

— Должно быть, предсказание оказалось не слишком обнадеживающим, иначе он не ударил бы тебя.

Бона была права: я устала от секретов и лжи. Испуг Галеаццо породил во мне странное ощущение собственной силы. Плевать, какое наказание меня ждет, это уже безразлично. Я сказала правду и явно попала в цель, поэтому теперь не собиралась останавливаться на полпути.

— Король был, — сказала я невнятно из-за прижатого платка и распухшей губы. — Только он появился внутри другой карты, называемой Башней.

— А что это значит? — Катерина с живостью придвинулась ближе.

— Гнев Господень скоро уничтожит твоего отца, — проговорила я ровно, стараясь не обращать внимания на испуг Боны.

— Когда? — Катерина замерла, ее глаза ярко заблестели.

— Я не стану этого слушать, — перебила Катерину Бона. — Предсказание будущего — явный грех, скверна!.. Зачем Господь допустил, чтобы ты увидела эти проклятые карты! Как ты посмела взять их?

— Скоро, — ответила я Катерине, герцогине же сказала: — Простите меня, ваша светлость. В последнее время мой разум как будто не принадлежит мне.