Альбом
Шрифт:
– А сейчас ты кто?
Лёнька задумался:
– Сейчас я тот, кто хотел когда-то быть Честером.
Мы вошли в подъезд и поднялись на второй этаж. Лёнька остановился у своей двери, обитой жёлтым дерматином.
– Вот я и дома. Был рад увидеться, – сказал он.
Я положил руку на Лёнькино плечо.
– Я тоже… был рад увидеться, – повторил я за ним, но вдруг почувствовал страшную неловкость и добавил: – Могу я чем-то помочь?
– Нет. Спасибо.
– Хоть чем-то, Лёньк?! Мне это было бы приятно и несложно. Всё-таки мы… друзья… лучшими друзьями были.
Он вытащил пачку «Тройки».
– Может, привезти что-то из Москвы?
– Не нужно.
– Может, деньгами?
Пауза.
–
Я отлетел к перилам и, ударившись о них спиной, осел на пол.
– Ты что? – простонал я. Лёнька схватился за голову.
– Извини, – прошептал он, – извини ради бога!
Я поднялся, держась за поясницу.
– Всё нормально, Серёг? – спросил Лёнька.
Я сказал, что да. Тогда он резко вытащил ключ и вставил его в замочную скважину, но вдруг обернулся и спросил:
– А ведь не эпик?
Я отрицательно покачал головой:
– Совсем не эпик, Лёнька. Ты был достоин большего.
Он понимающе кивнул.
– Привет бабушке! – сказал я, но Лёнька ничего не ответил, а ночью повесился.
Ровно на десятилетие Hybrid Theory. Не знаю уж, совпадение это или нет, но, как мне потом рассказала бабушка, в тот день Лёнька вернулся домой поздно и в подавленном настроении. Есть не стал и сразу лёг на кровать, отвернувшись к стене. Уже за полночь вдруг оделся и вышел на балкон покурить. Простоял там долго, пока не кончились сигареты. Обувшись, сказал, что пойдёт за новой пачкой и потом заскочит в подвал, где в той нашей каморке обустроил себе мастерскую с верстаком. Бабушка, раз такое дело, попросила его захватить пустые банки. Говорит, ничего не заподозрила, потому что в последний месяц Лёнька проводил в подвале всё свободное время, собирая макеты танков и кораблей.
Но Лёнька так и не вернулся, и в пять утра бабушка пошла его искать. Ещё горели фонари. Под ними проплывали редкие алики с пустыми глазами и предчувствием утра. Бабушка заглянула в подвальное окно – света не было. Она пошла в ларёк. Ей сказали, что Лёнька заходил около двух, но больше не появлялся. Бабушка продолжила поиски, но его не было ни у «Новинки», ни на барахолке, ни даже на детской площадке. Тогда бабушка решила всё-таки проверить подвал: мало ли, свет отключили. Говорит, ожидала найти его под кайфом, а нашла висящим на потолочной скобе – с моргающей гирляндой параллельно телу. Под ногами табуретка. На верстаке листок бумаги и карандаш. Записка гласила:
«В моей смерти прошу никого не винить. Я сам виноват, что не стал Честером. В остальном всё было эпик, но так будет легче для всех. Любимая бабушка, прости за электрический чайник. Я очень тебя люблю, но ухожу за Кифой. Простите меня все!
Лёнька Парк, подпись, 24.10.2010».
Похороны прошли буднично. Как и предполагал Лёнька, его смерть принесла больше облегчения, чем горя, а мне так даже льстило, что наша последняя встреча толкнула его на самоубийство или, по крайней мере, стала последней каплей. Я считал и считаю, что мой друг всё правильно сделал, избавив мир от бесполезного, разрушенного себя. Иногда способ смерти становится важнее самой смерти, даже жизни. Понимаю, что это звучит цинично, но мне есть с чем сравнивать. Я помню Лёньку сильным, в расцвете, а тогда, в троллейбусе, его уже не было. Он перестал существовать, поэтому физическая смерть стала лишь формальностью, но нужно отдать ему должное: ушёл Лёнька красиво – с высоко поднятой головой. Максимум, что он мог выжать из всей этой ситуации.
Вдруг начался грибной ливень,
– Райская музыка!
Сергей К.
Черновик: Таганка, лето 2019
Чистовик: Реутов, май – июль 2021
Финальная редакция: 17.07.2021
Поп
Повесть
Всё прошлое ушло куда-то далеко, в туман, как будто снилось…
Понедельник
Люк Неделин по кличке Поп был нездоров уже второй день, но его это не слишком волновало. Его голова была забита совсем другими вещами – более приятными. В конце недели, а именно в воскресенье, Попа ждали сразу три грандиозных события: тридцатилетие, выход дебютного альбома и первый сольный концерт в Москве. «И как же всё удачно совпало в один день! Бог точно есть, – подумал Поп и улыбнулся. – Может, и хорошо, что выход альбома задержался. Зато как красиво получается. Ах, боже, как красиво!» От этого душа Попа наполнилась брутальным позитивом – какой-то дикостью, и он выдал зубодробительное соло, выжимая из своей барабанной установки всё, на что был способен. Зрители гудели от восторга!
Сегодня Поп в качестве приглашённого гостя выступал на шоу «Ищем таланты! Пятый сезон». Это был финал, поэтому для съёмок арендовали баскетбольную арену. Трибуны ломились от людей, казалось, что их столько же, сколько звёзд на небе – не счесть. Без остановки сверкали вспышки фотоаппаратов, а под потолком крутились огромные прожекторы. От света софитов на сцене было жарко и душно, поэтому с бровей Попа капал пот, застилая глаза, отчего лица зрителей у него смешались в сплошное мутно-жёлтое пятно. Поп моргнул, и пятно расщепилось по трибунам, как аллергическая сыпь. От неё сводило глаза, но и оторваться от неё было невозможно: толпа бурно колыхалась, как море, и Поп руководил ею, отбивая свой фирменный ломаный ритм.
– Бух, бах, бых! – наваливал Поп в малый барабан, чувствуя, как его дыхание тяжелеет, а руки слабеют – почти неуловимо. Лёгкое недомогание давало о себе знать.
Вдруг всё замерло – всего на мгновение: и толпа, и Поп, и даже прожекторы. Гитарист включил на процессоре дилей и начал пилить эпичное соло. Поп схватил вафельное полотенце и резким движением протёр лицо. Гитарист лажал, и Попу было неприятно, что его музыку неправильно играют – как-то небрежно и по-панковски. Когда соло закончилось, начал петь Поп, отстукивая ногой в бочку прямой бит. Слова были незамысловатыми – просто набор фраз из популярных фильмов. Людям нравилось это повторять, но, что важнее, от этой песни, которая называлась «Люк, я твой отец», с ума сходили дети. Директор Попа сказал, что сам бог велел её куда-нибудь продать, и вскоре песня появилась в заставке одного популярного мультфильма.