Альда
Шрифт:
Они выехали на дорогу и поехали заметно быстрее. Где-то через полчаса дорога вывела их на тракт, который отличался от нее только большей шириной и разбитостью. Здесь уже начали попадаться экипажи и всадники, несколько раз они обгоняли крестьянские обозы и отдельные повозки. Живот Альды распелся не на шутку, и она с красными от стыда щеками украдкой посматривала на проезжающих.
— Выше нос, девочка! — подбодрил ее отец, поняв причину смущения дочери. — В дороге это обычное дело, да и не слышит
Вскоре у дороги показалось большое двухэтажное здание трактира. У коновязи отец и дочь спешились и отдали повод слуге. Буше прихватил с собой сумку с серебром и распорядился покормить лошадей.
В большом трапезном зале трактира по утреннему времени было почти пусто. Они уселись за один из столов, к которому сразу же подбежал слуга.
— Еды мне и дочери, — сказал отец. — Вина не надо: не люблю пить по утрам. У вас молоко есть?
— Есть, — ответил слуга, немного ошарашенный заказом.
— Тогда давайте молока. И быстрее, не видите что ли, что юная госпожа умирает от голода? Одна нога здесь, другая там.
Уже через пару минут они с удовольствием пили теплое парное молоко, наливая его в глиняные кружки из высокого кувшина. Не успели они справиться с молоком, как на столе материализовались два блюда с жареным мясом и тушеными овощами. Отдельно горкой лежал нарезанный свежеиспеченный хлеб.
— Хороший трактир, — одобрил отец, переключаясь с молока на мясо. — И обслуживание тоже на уровне.
Как ни старалась Альда есть понемногу, она все равно объелась. Живот утихомирился, но стало трудно дышать.
— Как же я в таком состоянии заберусь на Бри? — в панике подумала девушка.
Словно заметив ее состояние, отец распустил пояс и жестом подозвал слугу.
— Нам с дочерью требуется отдохнуть. У вас есть комната с двумя кроватями?
— Вам на весь день, ваша милость? Там кровати широкие, может одну?
— Сказано же, что я с дочерью, — недовольно прогудел отец. — Комната нужна только до обеда. Отобедаем у вас и двинемся дальше.
Слуга получил серебряную монету и принес на сдачу жменю меди, которую Альда ссыпала в свой кошелек, после чего повел господ на второй этаж в небольшую, но чистую комнату с двумя кроватями.
— Давай отдохнем, дочь, — сказал отец, стаскивая камзол и сапоги. — После обеда будем ехать до самого города уже без остановок.
Обед был точной копией завтрака, но такого аппетита уже не было, так что ели умеренно. Расплачивалась на этот раз Альда, отсчитав указанное количество монет и по совету отца добавив еще одну рассыпавшемуся в благодарности слуге.
Дорога до Колина ничем особенно не запомнилась. Та же пыль из-под колес экипажей и повозок и лента дороги, улетающая под копыта лошадей. Города достигли к вечеру, когда солнце уже
— Скажи, служивый, — спросил отец стражника на воротах. — Как нам найти постоялый двор поприличнее?
— Так, ваша милость, езжайте прямо по улице до площади. А там сразу два постоялых двора. И оба неплохие.
Довольный страж получил монетку, а семейство Буше, торопя лошадей, поспешило дотемна добраться до места и устроиться на постой.
Утром Альда проснулась от боли. Болело все: ноги, ягодицы и поясница. Она часто устраивала конные прогулки, но они редко длились больше двух часов. Вчера девушка перебрала привычную норму раз в пять. С трудом встав с кровати и одевшись, она спустилась к завтраку, ругаясь про себя так, что заслушался бы их бывший конюх. Отец встал раньше и ждал дочь за столом, заставленным блюдами и напитками.
— Что это за развалина? — насмешливо прищурился он на едва ковыляющую к столу дочь. — И как ты в таком состоянии думаешь продолжать путь? Придется, видимо, здесь на денек задержаться.
Отец начал насыщаться раньше и закончил завтрак, когда дочь еще вовсю работала челюстями.
— Ты все-таки не переедай, — сказал он, заметив, с какой скоростью исчезает содержимое блюд. — Верхом ты ехать не сможешь, но ювелиров навестить надо. Возьмем экипаж.
Сиденья в экипаже оказались мягкими, но все равно при малейшем толчке Альду перекашивало, а трясло немилосердно. Но все когда-нибудь заканчивается, закончилась и эта пытка, когда экипаж выкатил в квартал ювелиров и остановился.
— Подождите нас, милейший, — приказал отец кучеру, подавая дочери руку, в которую та сразу вцепилась. — Альда, ну нельзя же так! Надо учиться терпеть боль. Это полезное умение, и в жизни еще не раз пригодится.
Девушка собралась с силами, оперлась на руку отца, и они почти нормально вошли в ближайшую ювелирную лавку.
— Чем могу быть полезен господам? — пожилой солидный ювелир поднялся со стула, стоявшего за прилавком.
— Мне нужно продать этот камень, — надменно произнес Буше, положив на сукно прилавка один из алмазов.
Ювелир взял камень, внимательно посмотрел его на свет лампы и вынес свой вердикт:
— Тридцать золотых.
— Я, кажется, по ошибке попал не в ту ювелирную лавку, верните камень!
— Сорок.
— Пятьдесят! и ни монетой меньше!
— Сорок пять.
— Все, мы уходим.
— Ладно, будь, по-вашему, — недовольно сказал ювелир, но Альда заметила в его глазах радость.
— Он на нас здорово нажился, — сказала Альда, когда они вышли из лавки.
— Да понял я, — ответил отец. — Кто же знал, что эти камни столько стоят? Не мог я отказаться от своих слов. Впредь будем умнее.