Алёна

Подвойская Леонида Ивановна

– Что она сказала? Что?
– заволновалась девушка.

– Потом, - пообещал Фернандо, прильнув к трансляции новостей. Касающийся Алёны блок не очень изменился. Разве что расширился. Более подробно говорили об умерших в отеле. Затем - интервью с каким- то типом с размытым лицом. И опять мастерски сделанное фото Алёны.

– Ну что они там говорят?
– тормошила своего нового знакомого девушка.

– Говорят, что ты, "человек, который убивает".

– Убийца?

– И "человек, который крадёт"

– Воровка?
–

ахнула девушка.

– Там, в отеле, ты хотела украсть у этого, которого обманула в кровать.

– Заманила?

– И чем - то травить, когда он уже собирался это… как это по русски, "секс"?

– Я поняла.

– Но он тяжело умирал, крикнул. Пришла хозяйка. Ты на неё эээ кинулась. Она звала этого… который охранять. А там по эээ коридору шёл ещё… турист. Ты им троим что-то, какой-то газ. Эти двое умерли, а тот турист был… далеко и только не видит теперь. Это он рассказывал. А ты эта… ну, которая за деньги сексом занимается. Как это по- русски.

– Я поняла, - начинала закипать девушка.

– Тебя ищут уже эээ по-государственному, ну, не только в нашем городе. Сказали, что за информацию большие деньги будут. И что ты очень опасная эта, которая секс за деньги. Как это по-русски.

– Отстань от меня со своим сексом за деньги! У тебя комплекс? А быстро вылечу!
– вспылила девушка.

– Я это… перевожу.

– Переводишь! Уже сам поверил! Иди, сдай валютную проститутку, убийцу и воровку! И проверьте, может я уже что украла, пока вы здесь без памяти в жару валялись!
– девушка метнулась к двери.

Поняв лишь половину, но поняв правильно, Фернандо одним гибким стремительным движением настиг Алёну и крепко обняв за плечи, развернул глаза в глаза.

– Никуда!
– взволнованно начал он подбирать слова.
– Не пущу! Ты спасла нас. Зачем говоришь: "Поверил"? Не верить тебе и верить им?
– он не отводя взгляда кивнул в сторону телевизора.
– Им у нас и так, и не про тебя, не верит никто. Им не верят, копам не верят, богатым не верят. Умайта сказала, тебя пальцем не трогать. Ты эээ, как этот, из "страны Оз"?

– Волшебник?

– Волшебница.

– Ну, тогда фея. Мне больше нравится, - уже улыбнулась девушка. И тотчас ощутила упругую нежность юношеских губ. Реакция её была мгновенной - рывок назад и солидная оплеуха, отбросившая парня на стоящий у противоположной стены диванчик.

– Ты что? Ты что?
– закричала Алёна, машинально вытирая губы.

– Вааау!
– вдруг раздался восхищённый возглас. Это забытый подростками младший братец, сидевший за компьютером, высказал своё восхищение действиями девушки. Чтобы развеять всякие сомнения, он ещё и звонко зааплодировал, а затем скорчил такую разочарованную рожицу братику, что Алёна не выдержала и рассмеялась.

Младший, показывая на гостью, что-то затараторил,

а тот сконфуженно отмахивался.

– Что он говорит?
– сменила гнев на милость девушка. В конце концов она поставила нахала на место, будет знать. Что ещё?

– Он говорит, что… что такого эээ молодого человека

– Юношу?

– Юношу нельзя обижать девушкам.

– Ох и врёшь! Правду говори!

– Говорит, что мне эээ первый раз я встретил эээ хорошую девушку.

– В первый раз? Врёшь! А это кому был презент?
– она указала на майку.

– Первый раз хорошую.

– Остальные плохие были что ли?

– Хорошую… Гордую… Правильную, да? Ну которая не долго…

– А до этого все - сразу?

– Нет, ну секс не сразу. А когда эээ любим, эээ нравимся, эээ симпатия, то и сразу, как правильно, " не долго"

– Так вот мой дорогой. Никаких "любим", никаких " нравимся", никаких " симпатий". Ни "сразу" и " не долго". Вообще никогда. И выкинь это из головы.

– Я это… обряд… Традиция… эээ дружба. Поцелуй дружбы хотел, - запоздало начал оправдываться парень, потирая щёку.

– Не ври! Ничего себе "дружеский поцелуй"!
– уже успокоившаяся девушка вновь машинально вытерла губы и вдруг, вспомнив покраснела.

– Фею. Раз в жизни!
– переменил пластинку лукавый кавалер.

– Ладно. Прощаю. Живи. И вот что. Чтобы ты мне не врал с переводами, давай учи меня вашему языку. Я, кажется, уже начинаю что - то понимать. Вот к примеру, как называется диван?

– Я думал тебя… за…гримировать, да?

– Ну да, а как?

– Волосы короткие… - он показал ножницы.

– Стрижём. А как по- вашему ножницы?

– Потом… Эээ светлый на чёрный.

– Красим? Ты давай всё, что берёшь в руки, называй по-вашему. Постой, а ты что, стричь умеешь?
– спохватилась девушка, когда незадачливый ухажёр усадил её на компьютерный стул и начал обматывать вокруг её шеи какоё- то полотенце.

– Мы все сами. Умеем стричь. Я - Умайту и его, Умайта - меня.

Девушка с сомнением посмотрела на кудряшки младшего, но спорить не стала. Выбирать не приходилась. И вскоре на полу, словно пушистые зверюшки, лежали Алёнины волосы, в из зеркала на неё смотрел какой- то курносый Гаврош.

– Хорошо.
– с гордостью за своё произведение констатировал самодеятельный визажист. Теперь красим, да?

– Покажи хоть, чем.

– Вот. Умайта красила раньше. Совсем белая стала после того, как мои отец и мать… А теперь уже не красит.

– Постой- постой. Это когда было? Это сколько лет твоей краске?

– Она хорошая. Мы тут в прошлом году эээ собаку красили.

– Собаку?! А шерсть потом с неё не слезла?

– Хорошая краска. А другой нет.

– Ладно, - махнула рукой девушка, смирившись с неизбежным.