Алёна
Шрифт:
Вскоре самолёт аккуратно коснулся земли. Вроде как в ответ на аплодисменты пассажиров довольно взревнули двигатели на реверсе и ветеран, замедляя свой бег, начал заруливать на стоянку.
Кабинет Владимира Константиновича выглядел внушительно - несколько уменьшенная копия тех, по которым в фильмах расхаживает товарищ Генералиссимус. И сам новый знакомый Алёны в форме выглядел исключительно внушительно.
– Вот что, Алёна. Я тут навёл справки. Тебе надо к другому человеку. Но я уже договорился. Идём.
Они прошли по широким,
– Докладываю, эта девушка…
– Понял. Спасибо. Можете идти!
– и грозный для кого-то Владимир Константинович, повернувшись через левое плечо, вышел.
Хозяин кабинета сделал приглашающий жест рукой - "сюда, к приставке", дождался, пока девушка села, сел напротив.
"Как президент" - вспомнила хронику Алёна. И пока холодные серые глаза рассматривали её, она также начала рассматривать большого начальника. Когда она только вошла, он показался ей совсем молодым, ну, для такой должности, конечно. Теперь было видно - не молод. Моложав. А так, вблизи - и морщины, и складки вон от крыльев носа, и мешки под глазами. Нос какой-то бесформенный. Просто гуля, а не нос. На таком худощавом лице не смотрится. Губы тонкие, нервные. Злые люди с такими губами. Впрочем… она вспомнила какие вывороченные губы были у пахана - великана. Доброты они ему не добавили. Глаза серые. Смотрит из-под прищура. Вроде, как целится. Нет, неприятный тип, - сделала вывод Алёна. Хотя ей-то наплевать, какой он тип. Ей бы только туда, туда, где сейчас этот… И её лицо опять скривилось от ярости.
– Мне доложили о следственной и судебной ошибках в отношении твоего отца, - по своему понял мимику Алёны сероглазый.
– Кстати, - спохватился он.
– Ко мне можешь обращаться по имени отчеству - Павел Павлович. Кто я? Это не важно. Но можешь поверить, в моей власти эту ошибку исправить, и наказать виновных. По всей строгости.
– Я не…
– Помолчи. Я знаю, что тебе стало известно о неком…эээ… лице, которое замешано в этом деле. За такой недосмотр тоже взыщется.
– Но…
– Я знаю. Владимир Константинович. Но всё равно, тебе не следовало этого знать. Пока. Но если так произошло… Ты готова нам помочь?
– В каком смысле?
– Для его задержания за рубежом нам нужны свидетели. Свидетели обвинения. И ещё - требование потерпевших. Мы знаем, где он, летим туда, требуем задержания, а потом - выдачи. Не дожидаясь, пока он вернётся. Потому, что может не вернуться. Уж слишком много он у нас уже накуролесил.
– Но он же ещё мальчишка!
– Этот мальчишка - чудовище! Так ты нам поможешь?
– Безусловно! Только, зачем - выдача и прочее?
– Так - так! А что ты предлагаешь?
– Схватить -
– Подумаешь на досуге - сама поймёшь, что глупость сказала.
– Хорошо, я согласна. Когда?
– Пусть тебя это не удивляет, - ты летишь завтра. Побудешь в посольстве, акклиматизируешься. Остальные прибудут через пару дней. Согласна? Тогда за сегодня тебя приведут в порядок, и - в путь. Желаю удачи!
– Павел Павлович встал и торжественно пожал Алёне руку. А когда за ней закрылась дверь, как и все прежние Алёнины собеседники из этого ведомства, схватился за телефонную трубку.
Они собрались в кабинете у знакомого нам скуластого начальника. И Павел Павлович и Владимир Константинович здесь сидели съежившись. Шеф почувствовал приближающуюся опалу, был взвинчен и зол.
– Я думал накинуть на него короткий поводок. Но надо время. Время! А его нет! Поэтому - спускайте с цепи эту вашу… Хорошо её натравили?
– Настроена жутко.
– Во всё поверила?
– Многое наспех, но правдоподобно, а всех этих юридических тонкостей она не знает.
– Допустим. Дальнейшие действия?
– Просчитаны. Психологи у нас сильные.
– А на неё укорот?
– Да. Имеется.
– Имеется? И там - имелся? А что пришлось? Вприпрыжку за событиями? Чего не хватило? Имейте в виду!
– вдруг грохнул он кулаком по столу. Это - национальное достояние! Более того, - он вдруг понизил голос, - это гарантия. Нам всем троим гарантия. Поэтому ошибок быть не должно. Если что сорвётся…оох, я не знаю, что он и тем более - она с вами сделают. Пока на меня вякнете, три раза в ванной сваритесь. Устроил он одному такой фокус. Или она кое-что вживую оторвёт. У неё такой опыт имеется.
– Мы понимаем…
– Да не понимаете вы! Я до конца не понимаю, что они, особенно - он может натворить. Он уже замыкал на расстоянии электрические цепи. Ну так, сигнализации. А если завтра - цепь пусковой установки? Или ещё проще - цепи взрывателя, а? Или вот, не понравилось ему, что в его городе братва на сходку собралась. Сел так, неподалёку от ресторана, да и всех, кто в нём находился, задушил.
– Задушил?
– Да. Вроде, как инфра-волнами. Завтра ему не понравимся мы. Или, не дай Бог ещё кое - кто, - он покосился на висевший над столом портрет.
– Его надо уничтожить! Понимаете?
– сорвался он на крик.
Оба заместителя вскочили, вытянулись во фронт.
– Мы сделаем это!
– в один голос подтвердили они.
– Идите. И докладывайте еже…нет, постоянно держать меня в курсе!
Заместители перекуривали происшедшее в кабинете первого - Павла Павловича.
– Девчонка, как девчонка. Только озлобленная, - поделился своими наблюдениями Константинович.
– И нагловатая. Вела себя со мной, как будто ей уже море по колено.
– А может, оно так и есть? Слушай, а ведь действительно, куда прятаться, если сорвётся, а? Ты знаешь, что она вчера натворила?