Альфа
Шрифт:
— Расстегни блузку. — Я забавлялась, раскрывая верхнюю пуговицу своей блузки, глядя в его карие глаза.
— Хочется немного посмотреть, мистер Эдвардс? Я раскрыла верхнюю пуговицу, что сделала бы в лифте в любом случае. Почувствовала, что грудь слегка освободилась. Его глаза пожирали открывшийся вид.
— Например, так?
— Очень красиво. Но… как насчет большего?
Я кивнула, как будто это было вполне разумно, по-прежнему отказываясь смотреть вниз, на место ниже пояса. И затем, без предупреждения, я ударила его в нос своей головой. Услышав хруст, я отошла и в доказательство увидела, как алая кровь
— А как насчет: а не пошел бы ты, мистер Эдвардс?
Я оставила его истекать кровью, и прошла мимо. Вздрогнула, когда случайно наткнулась взглядом на его морщинистый член, теперь он вялый висел над молнией брюк. Боже, я хотела бы прожить оставшуюся жизнь, не видя этого.
Я вышла, открыв дверь, затем глянула вниз и увидела несколько капель крови на блузке. Зайдя в женскую комнату, я вытерла холодной водой пятна крови. Чуть позже забрала свои вещи со стола. У меня было мало вещей, только несколько тампонов и всякая мелочь, а самое главное - рамку с фотографией мамы, папы, младшего брата Кела и меня. Она была сделана несколько лет назад. Ранее. До того как отца убили. До того как заболела мама. Прежде, чем я простая, наивная студентка стала кормильцем семьи, один из которой даже иногда не узнавал меня.
Я засунула вещи в сумочку и пошла, с большим самоуважением каким только обладала, в сторону лифта, скрывая радость, когда увидела, что мистера Эдвардса провожала служба безопасности. Его брюки были на пуговицах, а не на молнии, и его некогда безупречный костюм, был забрызган кровью. Еще два сотрудника безопасности ходили по кабинетам, думаю, они искали меня.
Я направилась к лестнице и вышла из здания. Поскольку возле здания не было пустых парковочных мест, я села на автобус и уехала с мыслью, что смогу быстро найти работу.
Я пришла к Шейле, которая продолжала печатать на компьютере в течение нескольких минут.
— Прости, Кайри, но мне нечего тебе предложить сейчас.
— Он пытался изнасиловать меня, Шейла.
Она испустила вздох.
— Я понимаю Кайри! Извини, но у меня нет никаких вакансий в данный момент.
Я старалась сдерживать дыхание.
— Можете ли вы проверить еще раз? Я возьму все, что угодно. Буквально любую работу.
Она просмотрела снова, и затем перевела взгляд на меня.
— Ничего. Мне так жаль. Может быть, попробовать еще раз через несколько недель.
— Я потеряю квартиру через несколько недель.
— Прости меня, дорогая. Сейчас туго с работой. Что я могу сказать, — она положила свою ухоженную руку на мою. — Может тебе одолжить немного денег?
Я поднялась.
— Нет спасибо. — Мне нужны были деньги отчаянно. Я пропустила обед сегодня, для того, чтобы заплатить за аренду. Но мне не нужна благотворительность. — Я что-нибудь придумаю.
Медленно я пошла на стоянку для машин. Но затем вспомнила, что я была уволена и это значит, что я не могу воспользоваться парковочным талоном. Дерьмо. На это уйдут еще 15 долларов. У меня нет лишних денег.
Ехать домой можно несколькими способами. Я работала в центре города, но жила в сорока пяти минутах езды, в пригороде, на севере Детройта. Моя машина еле двигалась, когда я вернулась домой, а мой живот был пуст, урчал, рычал и булькал.
Я изо всех сил старалась сдерживать слезы, когда проверяла почту. Я бормотала, перебирая конверты:
—
электричество, кабельное телевидение, интернет, воду, газ, обучение Кела, мое обучение, мамины больничные счета… и простой белый конверт без обратного адреса, только мое имя — Сент-Клер, написанное от руки аккуратным почерком, рядом с моим адресом. Я засунула все письма в сумку, а этот конверт держала губами, открывая дверь. Тогда я и увидела уведомление: заплатить или уйти на протяжении трех дней.
Я должна была еще 100 долларов. Вернее, если не считать этого месяца. Я надеялась избежать выселения. Но этого не должно было случиться сейчас, когда я потеряла работу.
Тем не менее, я подавила слезы, открывая дверь, захлопнула ее и попыталась подавить рыдания.
Конверт вывалился из рук, и я зажала рот рукой, горячие слезы катились из моих глаз. Нет, нет, нет, ни слез, ни сожаления, ни жалости к себе. Ты должна решить все это, Кайри. Я отвернулась от двери, встала на колени, чтобы найти странный конверт, и щелкнула выключателем.
Ничего.
Конечно, электричество отключили. Вдобавок ко всему, я была голодна. Я ела только хлопья на завтрак, и сейчас мне было нужно нечто большее. Единственная пища, которая была у меня на кухне, это один пакет рамена, немного кетчупа, китайская еда двухнедельной давности, и немного молодой морковки. И одна, маленькая баночка с вишневым йогуртом Chobanі.
Господи, спасибо тебе, и всем грекам Chobanі. И спасибо за то, что йогурт был все еще холодным.
Я взяла йогурт из темного, но все еще холодного холодильника, открыла его, схватила ложку и перемешала. Расстегнула блузку, затем юбку и села, смакуя каждую ложку. Помимо скудного количества пищи, у меня была зарплата почти восемьсот долларов за две недели временной работы в офисе, плюс мое выходное пособие.
Наконец, меня прорвало, и я не смогла сдержать рыданий. Я сдалась и позволила себе плакать минут десять. Оторвав кусок бумажного полотенца, я вытерла свой нос и глаза, убеждая себя успокоиться. Я должна с этим справиться каким-то образом…
Странный конверт бросился в глаза. Он лежал там, где я его оставила. Протянув руку, я схватила его, скользнув указательным пальцем под клапан. Внутри был... чек?
Да, чек. Персональный чек.
На десять тысяч долларов.
Для меня.
Я сделала глубокий вдох, скользнула взглядом по своим коленям, и моргнула несколько раз. Напряженно. Ладно, посмотрю еще раз. Да. Он говорил: счет для оплаты Кайри Сент-Клер, в размере десяти тысяч долларов США и ноль центов. В верхнем углу был штамп адресата: VRI Inc., и абонентский ящик, адрес в Манхэттене.
И там же, в левом нижнем углу, на одной строке напротив неразборчивой подписи, одно слово. «ВЫ». Буквы прописные, все такой же смелый, аккуратный, почерк, который был на конверте. Я снова посмотрела на подпись, но она была немного больше, чем волнистые черные линии. Я думала, что там может быть “V”, и, может быть, “R”, но никак не могла быть в этом уверена. Я думаю, что это имеет смысл, учитывая тот факт, что плательщик был VRI Incorporated. Но, это ничего не говорило мне.
Кроме чека в конверте ничего больше не было, никакой записки. Десять тысяч долларов.