Альфа
Шрифт:
Я ожидала увидеть кого-то, сидящего в глубине лимузина, но там никого не было. Только длинные пространства черной кожи, огни, и радио, и еще больше шампанского. Я сложила руки на коленях и, молча, ждала, пока Харрис ехал. Это было долгое путешествие, и мы приблизились к Нью-Йорку. Мы проехали через Бруклинский мост и Манхэттен. Затем направились в северную часть города. Спустя почти час, Харрис заехал в подземный гараж.
Мое сердце пульсировало, пока Харрис вел меня, без чемодана, к лифту. Лифт поднялся быстро, мой желудок опустился в пятки. Харрис молчал, стоя рядом
Харрис остановился у двери и повернулся ко мне лицом.
— Вот оно. — Он полез в карман пиджака и извлек длинную белую ткань. — Если вы согласны, я завяжу вам глаза. Делая это, вы обязаны, подчинятся всему, что я вам скажу, без колебаний. Если вы не согласны, я отвезу вас домой, и вы должны будете вернуть деньги немедленно. — Он уставился на меня, ожидая ответа. — Вы с этим согласны?— Его голос был формальным.
Я сделала глубокий вдох.
— У меня нет выбора, не так ли?
Харрис пожал плечами.
— Всегда есть выбор.
Я думала. Смогу ли я сделать это, зная, что, скорее всего, ожидает меня?
Я приподняла подбородок, призвала все свое мужество.
— Я согласна.
Харрис кивнул, а затем двинулся за мной. Я почувствовала, как он завязал мне глаза, тканью сложенной в несколько раз, чтобы я не могла ничего видеть. Он привязал ее нежно, но крепко за головой, а затем я почувствовала, его руку на спине, те же три пальца он использовал, чтобы подтолкнуть меня на самолет. Я услышала, как он повернул ручку двери и распахнул дверь. Толчок, и мои ноги понесли меня вперед. Два шага, три, четыре, пять.
— До скорой встречи, мисс Сент-Клер. – Я услышала его шаги позади себя, а затем дверь закрыли.
Я стояла, дрожа, трепеща, с завязанными глазами, ожидая.
Вскоре я услышала шаги, слева от себя.
— Эй? — спросила я. Мой голос дрожал и был хриплым.
— Добро пожаловать. — Голос был глубоким, плавным, лирическим, гипнотическим, урчание пронеслось по моим костям и по ушам. Палец, что коснулся моей скулы, был теплый, слегка шероховатый. Подушечка пальца заскользила так нежно по щеке, возле моего уха, убирая волосы.
— Пожалуйста, не бойтесь. — Он был очень близко. Я почувствовала жар, исходящий от него. Я могла бы сказать, что его запах был пряным — смесью мужского одеколона и мыла. Его голос заставил меня задрожать. Он был полностью уверен в себе. — Я долго ждал этого момента, Кайри.
— Кто вы? Почему я здесь?
Пауза.
— Тебе пока не нужно знать кто я. А почему ты здесь? — Он понизил голос, а затем с рыком продолжил:
— Ты здесь, потому что ты моя.
— Что… что ты собираешься делать со мной? — Я ненавидела себя за то, какой слабой чувствовала себя в данный момент.
— Все. Но ничего от чего ты не получила бы удовольствия.
Глава 2
Знакомство.
Я судорожно сглотнула и, вероятно, достаточно громко, потому что он услышал.
— Если вы не скажете мне ваше имя, как мне к вам обращаться?
Он засмеялся, и звук его смеха как будто обласкал меня, он вероятно насмехался надо мной.
— Ты и я совершенно одни, Кайри. Если ты обращаешься ко мне, то тебе не нужно никак меня называть.
— Мне называть вас мистер или сэр?
Его голос стал резким и холодным.
— Я не доминант, Кайри. Ты не моя подчиненная и не моя саба.
Он передвинулся и теперь стоял позади меня. Он был очень близок к моему уху, и я почувствовала, как по моему позвоночнику прошел его шепот.
— Я владею тобой, но по доброй воле.
— Мной?
— Тобой.
— Почему? — Я хотела повернуться, чтобы прикоснуться к нему, взяться за него с завязанными глазами. Но что-то мешало мне, и я не решилась проверить, что это было.
— На протяжении года я присылал тебе чеки на десять тысяч долларов каждый месяц. Ты обналичила и использовала их все. Ты потратила свои деньги, Кайри. Ты жила за мой счет. Причина этого останется для тебя загадкой… пока. Но ты у меня в долгу. Ты была бы бездомной и голодала без меня. Твоя мать не получила бы помощи без меня. Твой брат не имел бы образования и не имел бы жилья… без меня. Так... я не собираюсь просто владеть тобою. Я забочусь о твоей матери и брате. Так что сейчас все зависит от тебя.
Я сглотнула еще раз и смахнула слезы.
— Чего ты хочешь от меня? — Слова были произнесены едва ли не шепотом, почти неслышно.
— Господи, помилуй! — его голос успокаивал и гладил меня, глубокий и мягкий, нежный. Этот мужчина, его голос... это было волшебно, так красиво, так переменчиво. Сила в его голосе пугала меня. Он мог манипулировать мной, просто, тоном его голоса, пугать или успокаивать меня простыми словами. — Тебе не нужно так бояться. Позволь мне убедить тебя. Как я уже сказал, я не доминант. Я не получаю удовольствие от причинения или получения боли. Я получаю удовольствие от управления, от послушания. Ты будешь делать то, что я скажу, выполнять мои желания, но я обещаю тебе, ты всегда будешь получать от этого удовольствие, сделай это ради собственной выгоды. Я никогда не причиню тебе зла. Никогда. Я не буду бить тебя. Я не буду связывать тебя, только, если ты сама этого захочешь.
— Почему? — Я моргнула под повязкой, крепко зажмурилась и почувствовала, как слеза скатилась по моей щеке. — Почему меня? Зачем мне повиноваться вам?
Повиноваться. Я ненавидела это слово. Я никогда не была послушной. Я не всегда делаю то, что мне сказали, или, по крайней мере, не сразу. Даже, будучи маленькой девочкой, мои родители поняли, что лучше попросить меня, а не приказать мне. Заставлять меня что-то делать было сложно из-за очень взрывного темперамента. Этот человек, без имени, ожидал, что я буду ему повиноваться. Я чувствовала, что я принадлежу ему.