Альфасамка
Шрифт:
— Как мило, — ответила я, разглядывая визитку.
— Малыш, о деньгах не беспокойся. Я оплатил три месяца занятий, полтора часа два раза в неделю. О конкретном времени и месте договоришься сама.
Не скрою, подобная неожиданная забота пришлась мне по вкусу.
И так происходило каждое наше свидание. Я получила годовую карточку в дорогой спортклуб рядом с офисом, новый мобильный, ноутбук… И это не считая разных приятных мелочей типа золотой зажигалки или спонтанных покупок, когда герой моего романа вдруг останавливался по дороге около какого-нибудь бутика, и мы выходили оттуда с набитыми пакетами.
Однажды
На следующий день, как только Толик отвез меня в офис, я в панике позвонила своему психоаналитику.
— Спокойствие, главное спокойствие, — ответила она. — Предлагаю провести вместе выходные, тогда все и расскажешь.
— Объясни мне конкретно, что тебя беспокоит, — сказала мой психоаналитик, поправляя на носу солнцезащитные очки.
Мы комфортно расположились в шезлонгах над все еще снежным склоном одного из подмосковных горнолыжных парков. Несмотря на то, что вокруг уже проклевывалась свежая трава, а мартовское солнце жарко припекало, отчаянные сноубордисты еще использовали последние деньки уходящего горнолыжного сезона. Я не спеша допила кофе и откинулась в шезлонге.
— Не могу. Мне самой непонятно. Понимаешь, сначала мне нравились наши встречи только из-за нашего общения, а теперь я жду его подарков и крайне разочарована, когда он мне ничего не приносит.
— Все?
— И еще меня начинает раздражать, что все наши свидания похожи как две капли воды — цветы, ужин, подарки, отель, шампанское, секс, завтрак в постели… Никакой интриги, все по одному сценарию… Я как будто в офисе! У меня есть должностная инструкция и четкий план работы. Я его выполняю и получаю премию в виде ужина в дорогом ресторане и очередной безделушки! — мой голос начал повышаться.
— Все?
— Нет, еще мне кажется, что меня покупают! — воскликнула я.
— О-о-о, и какова ваша цена в час, мэм? — засмеялась мой психоаналитик.
— Не издевайся надо мной! Объясни, с чего это вдруг я так завелась?
— Дорогая, пойми, забота о женщине, с которой спишь, — это нормально для мужчины. Для нормального мужчины, — сказала она.
— Как странно, лично я полагала, что подобная меркантильная подоплека — следствие неуверенности в себе, — попыталась возразить я.
— Нет. В некоторых странах, преимущественно восточных, традиция содержать каждую женщину, с которой спишь, сильна до сих пор. Взять, к примеру, Турцию. Светская страна (по большей части), в которой до свадьбы ответственность за девушку несет отец. Он ее кормит, одевает, оплачивает обучение…
Мой психоаналитик на минуту замолчала. Мы привстали в шезлонгах, провожая глазами мускулистого сноубордиста с голым торсом в широких штанах и темных очках, который лихо умчался вниз. Переглянувшись и понимающе друг другу кивнув, мы снова заняли лежачее положение.
— Ну, у нас примерно то же самое. Только не до свадьбы, а до окончания института и выхода на работу, — продолжила я развивать интересующую меня тему, застегнув молнию на куртке. Несмотря на то, что солнце светило по-весеннему ярко, воздух все еще был сырым и холодным.
— Типа того, — согласилась со мной мой психоаналитик. — Когда же девушка
— Повезло турецким женщинам! Какие хорошие порядки.
— Дорогая, это как раз нормально. Вспомни, в дореволюционной России, если мужчина «портил» девушку, то женился на ней или содержал.
— Фу, ма шери, какое ужасное слово «портил»! — сказала я, поморщившись.
— Вот — вот! Современные эмансипированные женщины типа тебя испортили мужиков! Им теперь достаточно, чтобы мужчина просто занимался с ними сексом, не неся никакой ответственности за их дальнейшую судьбу. Разве не так? — мой психоаналитик повернулась и посмотрела на меня. Я была вынуждена кивнуть в знак согласия. — Так что отношения, в которых мужчина заботится о женщине, в том числе материально, абсолютно нормальны. Здесь вопрос в другом — насколько тебе интересен этот мужчина сам по себе…
Слова моего психоаналитика успокоили меня. И я не задумываясь отправилась на следующее свидание с Толиком.
— Детка, — сказал он, встречая меня традиционным букетом и помогая сесть в машину, — я вижу, ты заскучала и наши отношения стали казаться тебе пресными. Полетели на выходные в Париж?
Я посмотрела на Толика, не веря своим ушам, а потом, поняв серьезность его предложения, радостно запрыгала. Что тут сказать? Какая девушка откажется отправиться в Париж с миллионером?!
И вот этот долгожданный week-end настал…
Удивительно, как меняет человека другая обстановка. Сменив дорогой костюм и шелковые галстуки на пусть и не менее дорогие, но не столь солидные джинсы и майки, мой герой стал как-то и ростом ниже, и совсем уж похожим на упитанного Карлсона. Но внешность, конечно, не главное. Толик оказался капризнее маленького ребенка — то он устал, то хочет пить, то у него заболел живот, то он проголодался, то натер ногу, то ему позарез надо купить вон ту курточку с витрины… Это было ужасно!
Признаться честно, самые приятные воспоминания о той поездке в Париж остались у меня от субботнего вечера, когда мой рыцарь захотел спать, я оставила его в отеле и отправилась гулять по городу одна. Что это была за прогулка! Ночной Париж, огни, улыбающиеся люди вокруг. А главное, никто не зудел и не ныл рядом. Я спокойно бродила по улицам одного из своих самых любимых городов, наслаждаясь свободой и спокойствием. Именно в тот момент я поняла, что дело не в деньгах и подарках и уж совсем не в отношении Толика ко мне. Я просто не люблю его. Он мне даже не особо нравится. То, что привлекло меня в нем в первые минуты знакомства, со временем утратило очарование новизны, а вместо этого не пришли никакие другие чувства. У нас с Толиком не было общих интересов, общих друзей, общих воспоминаний. Мы с ним читали разные книги и смотрели разные фильмы, нам даже кухня нравилась разная. И то, что мы встречались с ним целых два месяца, было связано только с материальной подоплекой наших отношений. Я как ребенок в ожидании Деда Мороза с мешком подарков каждый раз ждала встречи с Толиком, чтобы узнать, какой сюрприз он преподнесет за десертом. Все, что следовало до или после, уже не имело для меня особого значения.