Алгарил
Шрифт:
А меня трясёт от злости, кулаки сжимаются до хруста, в горле рождается хриплый рык и не соображая что делаю, я бросаюсь на эту сволочь с ангельскими глазками. Сейчас то я тебе глаз то подобью, на улицу выходить стыдно станет. Но куда уж мне, все нанесённые удары блокировали, потом скрутили и прижали лицом к земле.
— Всё хорошо, всё уже кончилось, ты молодец, ты прошла, ай не кусайся.
— На ней же повязка.
— Это ей не мешает точить об меня зубы.
— А ты жестокий Сокол, знаешь, я еле удержался, особенно когда её петлёй зацепили.
— Вооот, видишь, а на тренировках у неё этот
— Детка, бросай этого садиста, и пошли со мной, он тебя там не достанет, я издеваться не буду.
— Обломись Кохай, я её между прочим из под пуль с Земли вытащил, так что, Моя. Да и детка не промах, знаешь кого она ранить смогла? Фиртина Лослеса.
— Да ты мне тут масло льёшь.
— Серьёзно, выхватила у солдата нож и всадила в Лослеса, правда он парировал, но бок ему распахала.
Кохай присвистнул.
— Да ты детка не проста.
Я на них не смотрела, злость схлынула, а обида осталась. А чего я вообще ожидала? Кто я ему такая? Если хочу стать наёмницей, а не подстилкой, нужно сжать зубы покрепче и терпеть. И вообще, Илнар обо мне всё же позаботится рас пошёл следом и контролировал.
— Во, кажись успокоилась. — Заметил Кохай.
Илнар поднял меня на руки и понёс к летуну, через пол часа, мы уже прощались с Кохаем, стоя возле корабля.
— Будь здоров друг, береги малышку.
— И ты себя береги. Пойдём, корова ты моя дохлая.
Не смотря на доводы разума, о неизбежности недавних событий, меня всё равно душила обида, поэтому я с ним не разговаривала.
Как только мы остались на едине, Илнар, перестал быть милым. Прижав меня к стене и не давая возможности для манёвра начал говорить.
— А теперь я скажу в чём были твои ошибки. Во первых, ты забыла об опасности о которой я тебя предупреждал. Я говорил тебе, что ты на Сарте- просто красивый кусок мяса? Почему ты просто не пробежала заданный маршрут, как можно быстрей, а шла виляя задом, как на прогулке? Если бы нас с Кохаем там не было, то не кто не стал бы отвлекать тех пятерых мудаков, чтоб ты могла с ними справляться по одному. Ясно? Теперь второе, учись держать свой язычок за зубами, если бы ты не стала называть тех парней ублюдками, в тебя бы не полетела бутылка, и ни кто бы за тобой не погнался.
— Да пошёл ты! — злость и обида смешались в гремучий коктейль.
— Куда? — слишком уж ласково спросил он? Но в тот момент я вообще не соображала от злости.
— В задницу!
— Как скажешь. — А потом он схватил меня и протащил в каюту.
— Отвали.
Он не чего не ответил, дал мне затрещину, и повалив животом на кровать сорвал трусы. Тут то я и осознала фатальность своих слов. Он прижимал меня одним коленом, но мне не как не удавалось вырваться. Послышался звон расстегиваемого ремня. Чёрт, чёрт, чёрт, неужели он всё же это сделает. А потом был удар ремнём по моей пятой точке, больный и обидный, меня даже родители ни когда ремнём не били, это ведь не педагогично и вообще унизительно. Второй удар.
— Аааа.
— Аааааааа.
— Больно, ай ааааааа.
— Было бы больней.
— Ааааааа.
Удары прекратились.
— Запомни, иногда лучше промолчать и стать серенькой и не заметненькой тенью, чем яркой и красивой жертвой.
—
— Ты извиняться вообще думаешь? Или тебе это нравится?
— За что, аааааа.
— За то, что нагрубила мне.
— Да ты меня ааааа. Прости, прости.
— И?
— Я так больше не буду.
— Вот и молодец. Платье закинь в утилизатор, и в душ.
Я запихивала обрывки платья и белья в утилизатор с дикой ненавистью, чуть дверцу не сломала, а потом, стоя под прохладными струйками воды, глотала злые слёзы. А злилась на себя, во всем он прав, во всём, кем я себя возомнила? Когда это я успела поверить в себя и посчитать, что я достаточно крутая, чтоб тягаться с пятью здоровыми мужиками? И Илнару я благодарна, но ему я этого не скажу. И когда я стала любить прохладную воду? Сама не замечаю, как перенимаю его привычки, нужно с этим что-то делать.
— Гея, ты ещё долго?
— Выхожу.
На обратном пути, корабль, был снят с автопилота и его вела я, под бдительным присмотром наёмника, который мне даже скорости прибавить не дал. У ангара нас встречал Сейнай, к которому я и бросилась на шею, стоило только увидеть.
— Спасибо, спасибо, спасибо.
— Да за что?
— За всё.
— Ну вот, а меня покусала. — Обиделся Илнар.
Прошёл месяц после поездки, Илнар покидал планету дважды, но возвращался невредимым и весьма довольным собой. Теперь, бег с грузом не вызывал у меня дрожи в коленках, а подтягивания стало чем-то обыденным, а растяжку я и так всегда любила. Теперь мне было интересно заниматься с Сейнаем, мы с ним вообще сдружились. Илнар рассказывал мне про оружие, и учил им пользоваться. Пока я училась пользоваться только холодным оружием. А перед сном, у нас Илнаром постоянно проводились соревнования по дартсу, естественно выигрывал он. Он выигрывал, даже с закрытыми глазами, и даже с завязанными, что говорит о том, что он всё таки не жульничал, правда он всё время хихикал, когда я просматривала шарфик на свет и проверяла прочность узла. А может он хихикал, потому что мы были пьяные в дрызг, он как раз с задания вернулся и мы отмечали его успешное завершение. А ещё он всё реже называл меня коровой, что наводило на мысль, что он доволен моими успехами.
А недавно, он привёз девушку. Красивую, но немного не от мира сего. Она смотрела влюблёнными глазками, абсолютно на всех. Сейнай её вообще побаивался, когда она хватала его за руку и ласковым голосом говорила. — Какой красивый мужчинка. Ты такой, такой, ну как древний воин. — Он искал глазами меня или Илнара. Если попадался Илнар, то, тот просто говорил ей идти в комнату и она сразу уходила, а если я, то я уводила Сейная под предлогом, что Илнар велел нам тренироваться, НАЕДИНЕ, БЕЗ ПОСТОРОННИХ, ТОЕСТЬ ВДВОЁМ.
Только вот всё чаще я стала замечать, что Илнар избегает её, а однажды ночью он вообще припёрся ко мне и со словами. — Подвинься. — Разлёгся на кровати.
— Эй, у тебя своя кровать есть!
— Да, и я на ней сейчас лежу.
— Это моя кровать.
— Неправда, я здесь уже много лет живу, а ты тут временно.
— Нет ни чего более постоянного, чем временное.
— Тебе что жалко? Кровать большая, не подерёмся, и я не храплю. — Потом подгрёб меня поближе и заснул.