Алгебраист

Бэнкс Иэн М.

Что потянуло Лисс к Фассину — его слава? Может быть, она променяла Фассина, променяла на Салууса, когда подвернулась такая возможность? Может быть. Его это не волновало. Отношения — такой же рынок, и Сал это знал. Иначе думают только дети и романтические идиоты. Ты оценивал собственную привлекательность по физическим и психологическим параметрам, а также с учетом своего статуса, после чего знал свой уровень и, сообразуясь с ним, мог повысить или понизить свои перспективы, рискуя быть отвергнутым, но имея шанс продвинуться либо достичь стабильности в жизни. Правда, заранее ты никогда ничего не знал.

Салуус набрал в грудь побольше холодного воздуха.

Солнце исчезло, Юлюбис скрылся за лесистыми горами далеко на юго-западе.

На лиловом небе из темноты стали появляться звезды. На юго-востоке показалась горсть брошенной сверкающей пыли — широкое скопление орбиталищ и орбитальных фабрик, которые растягивались по небу вслед за отступающим закатом, светясь очищенным блеклым светом. Салуус спрашивал себя — сколько из этих крохотных искорок принадлежат ему. Гораздо меньше, чем год назад. Некоторые были сняты, перемещены со старых орбит, где они легко могли стать мишенью. Два больших корабля-дока, в которых тогда строились суда для Навархии, были уничтожены. Обломки одного упали на Фессли, убив десятки тысяч человек — гораздо больше, чем при первой атаке. Против «Кегара» было возбуждено судебное дело за небрежность — за то, что корабли-доки вовремя не были сняты с этой орбиты. Шла война, и все контролировалось военными, но вот же находилось время и для всякого такого дерьма. Он нажал на соответствующие рычаги, и дело закрыли по закону об амнистии в связи с военным положением.

Салуус сквозь пар своего дыхания попытался разглядеть Наскерон, но тот был далеко за горизонтом и, возможно, все равно невидим за щитом орбитальных аппаратов, даже если бы и находился высоко на небе.

Фассин. Невзирая на всю эту подготовку к войне и вторжению, нужно было постоянно выкраивать время, гадая, чего он, возможно, успел добиться. Может, он погиб во время сражения в шторме. С Наскерона поступали неопределенные сообщения. Правда, с Наскерона всегда поступали неопределенные сообщения. Точно было известно, что Фассин исчез и, возможно, все еще находится на Наскероне, хотя между уничтожением спутниковой системы наблюдения вокруг планеты во время сражения и установкой новой системы после учреждения насельнического посольства был промежуток, в течение которого большой корабль мог незаметно покинуть атмосферу Наскерона. Но кто мог знать? А если Таак все еще где-то на газовом гиганте, то чем занимается?

Если он все еще был жив, то Салуус больше не завидовал ему. Когда сам смысл твоего существования, не говоря уже обо всей семье, теряется вот так… может, Фассин покончил с собой. Ему наверняка сообщили о том, что произошло, до этого жуткого кошмара во время гонок. Фассин знал, что они мертвы. Если он не погиб сам, то стал одинок, как никогда прежде, и возвращаться ему было некуда. Салуус ему сочувствовал.

Когда эти известия дошли до него, он прежде всего подумал: раз Фассин низведен до такого положения, то, если он и объявится, Лисс вряд ли захочет вернуться к нему. Но потом ему пришло в голову, что люди иногда обманывают твои ожидания, а женщины в особенности могли проявлять этакое теоретически похвальное, но до боли самоотверженное и неуместное благородство при виде поверженного. К счастью, Джааль Тондерон осталась жива. Сал с женой пригласили ее пожить у них некоторое время. Ему нужно было, чтобы Джааль не забывала Фассина: вдруг тот вернется, а они все еще будут здесь.

Посольство к насельникам добилось немалых успехов. Насельники, казалось, были готовы списать все на недоразумение из-за плохой видимости в шторме, а меркаторийской администрации Юлюбиса не хватало только войны на два фронта, безнадежной на обоих. Под совместный комплекс наблюдателей была выделена другая луна — Юркле (там сейчас полным ходом велись работы), и насельники не возражали против присутствия на орбите гиганта небольшого меркаторийского флота. Смотрители снова стали снаряжать прямые экспедиции (оборудование для дистанционных еще не завезли), и насельники либо не замечали, либо не хотели знать,

что многие из новых так называемых наблюдателей на самом деле — разведчики Навархии, Цессории, Шерифства; шпионы, если уж называть вещи своими именами. И все они отправлены на поиски Фассина Таака, который ищет насельника по имени Валсеир, тоже исчезнувшего, отправлены на поиски малейших следов того оружия, что использовалось против сил Меркатории, а также на поиски любых сведений о насельническом списке и всего, хотя бы отдаленно связанного с ним. Но пока ни одна из этих задач не была выполнена ни на йоту. Пришлось согласиться на то, что даже аппараты разведчиков будут буксироваться, отслеживаться и эскортироваться проводниками из насельников, но лиха беда начало.

Кроме того, шел (пока безуспешно) предварительный этап переговоров с насельниками о заключении союза или о доступе Меркатории к их оружию. Насельники продемонстрировали, что обладают наступательными возможностями (строго говоря, оборонительными, но сути дела это не меняло), о которых никто прежде и не подозревал. Если убедить их войти в союз с остальной частью системы Юлюбиса, соотношение сил между атакующими и обороняющимися может поменяться на противоположное. Даже если бы насельники поделились частичкой своего военно-технического ноу-хау или предоставили во временное пользование часть своих аппаратов, это дало бы Юлюбису серьезный шанс отразить вторжение своими силами, не дожидаясь прибытия подразделений Объединенного флота.

А если и из этого ничего не выйдет, нужно будет умело направить флот вторжения заморышей на Наскерон, где они, если повезет, будут разорваны на куски тем гипероружием, на которое напоролись силы Навархии во время сражения в шторме.

Есть над чем поразмыслить.

На Салуусе была куртка, но он вышел без перчаток и теперь, чтобы согреть руки, засунул их в карманы. Лисс, неожиданно оказавшись рядом, обняла его, уткнулась носом в его спину, и голова у Салууса чуть не закружилась, когда он вдохнул запах ее духов. Он посмотрел на нее, а она прижалась к нему, бросив взгляд туда, куда смотрел он, — на юг и на светящиеся точки орбитальных структур.

Он почувствовал, что ее пробирает дрожь. Лисс была легко одета. Он снял свою куртку и накинул ей на плечи. Он видел, как это делают в фильмах, и ему доставляло удовольствие делать так же. Он не возражал против мороза, хотя стало еще холоднее и сверху начал задувать нисходящий ветер, о котором ему рассказывали: поток холодного воздуха от закованной в лед пустыни наверху вытесняет более теплый и разреженный воздух и легко, но неумолимо устремляется вниз, переваливаясь через порог водопада, как призрак замерзшей падающей воды.

Некоторое время они стояли молча, потом Лисс напомнила Салуусу, что он должен встретиться с перегалом Эмоэртом для приватной беседы перед вечерним обедом. Время, однако, еще было. Теперь он чувствовал холод — еще немного, и задрожит. «Нет, дождусь, когда меня и в самом деле проберет дрожь, а потом пойду внутрь», — решил он. Он поднял голову, вглядываясь в почти полную темноту наверху, увидел искорку низкоорбитального спутника над ними. Он почувствовал, как напряглась Лисс, и еще теснее прижал ее к себе.

— Что это? — спросила она, выждав несколько мгновений.

Он посмотрел, куда показывал ее палец, — на запад, где вплотную к горизонту еще была видна тонюсенькая полоса пурпура в том месте, где зашел Юлюбис.

Над самым горизонтом, выше, ниже и позади плотных лент отраженного орбитального света, загорались новые огни. Каплями ярко-синей краски они обрызгали небеса по кругу. Окружность эта была размером с большую монету, если смотреть на нее, держа в вытянутой руке, а капель с каждой секундой делалось все больше. Синие точки мерцали, постепенно становясь ярче, загорались все новые и новые, заполняя маленькое окошко неба синим отсветом холодного пламени, который помаргивал в ледяном, застывшем воздухе над замерзшими долинами.