Алгебраист
Шрифт:
Заморыши хотели сохранить дворец: этим и определялся выбор оружия. Теперь, чтобы достичь своей символической цели, они должны были высадить здесь войска. По крайней мере, в этом случае они становились уязвимы, появлялась возможность нанести им реальные потери в живой силе, восстановить попранную честь.
Когда первые орудийные платформы пролетели мимо, лейтенант не предпринял ничего. Один беспилотный аппарат остановился точно над ним, помедлил, а потом двинулся дальше, видимо обнаружив одних мертвецов, поскольку его приборы не были откалиброваны на джаджуэджейнов. Потом прибыли
Когда после первой волны приземлился более крупный, серьезного вида аппарат, Инесиджи перевел рычажок импульсной пушки на максимальную мощность, снял предохранители и нажал на спусковой крючок, обрушив лавину огня на большой корабль; потом прошелся огнем по аппаратам помельче и перевел пушку на автоматический огонь, а сам с одним лишь личным оружием, преодолевая боль, успел откатиться в сторону по ведущей вниз длинной изогнутой галерее, прежде чем несколько секунд спустя на месте его прежней позиции в стене обширного сферического здания ответным огнем была пробита двадцатиметровая дыра.
Находясь внизу, среди обломков атмосферной силовой колонны, Инесиджи видел эту дыру. Прошло несколько часов. Он убил еще около дюжины врагов, уничтожил два спускаемых аппарата, стреляя по одному разу с каждой позиции в обломках колонны и зданиях на площади, а потом быстро переходя на новое место. Проблема нападавших была в том, что они искали человека, а джаджуэджейн, в особенности без формы или одежды, спрятавшийся среди обломков, вовсе не был похож на солдата — он напоминал связку металлических прутьев или клубок кабелей. Один из бойцов в экзоскелете погиб, когда подошел прямо к Инесиджи, чтобы подобрать его пистолет, лежавший среди обломков под каким-то проволочным сплетением, не понимая, что сплетение это и есть Инесиджи. Наверное, пистолет показался ему живым — поднялся с земли, будто сам собой, и выстрелил удивленному бойцу прямо в лоб.
Но Инесиджи становилось все хуже и хуже — результат облучения. Он начал терять сознание. Опускалась ночь, и он понимал, что утра уже не увидит. Над городом поднимались дымы, наверху и на уровне земли наблюдались вспышки. Раздавались звуки выстрелов, ударов — глухие, раскатистые и пустые.
Он услышал тяжелые шаги еще одного экзоскелета где-то рядом — за кромкой его небольшого гнезда-кратера. Шаги приближались.
Он в последний раз кинул взгляд на дыру в огромном, окрашенном закатом фасаде сферического дворца, медленно поднялся, чтобы увидеть, где находится экзоскелет, и умер, сраженный кружевом нитей, доставших его с орудийной платформы в сотне метров над ним.
Огромный сверкающий корабль, отделанный золотом и платиной, поперечником в полкилометра, представлял собой чуть уменьшенную (и подвижную) копию дворца иерхонта в Боркиле. Похожий на громадное сияющее семя, он медленно погружался
Из слоя облаков поднялось судно, похожее на серебристый дредноут, и застыло в километре ниже корабля иерхонта. Опускающийся золотистый корабль медленно поравнялся с ним и остановился.
Серебристый просигнализировал золотистому, требуя назвать себя.
Экипаж насельнического судна услышал явно синтезированный, но мощный голос, который произнес:
— Я — иерхонт Ормилла, правитель Юлюбисской Меркатории и глава юлюбисского меркаторийского правительства в изгнании. Это мой корабль, правительственная яхта «Крумель». Я, мои приближенные и семья ищем временного убежища и защиты.
— Добро пожаловать на Наскерон, иерхонт Ормилла.
— Как они с тобой обходятся, Сал?
Лисс пришла навестить Салууса в его камере, спрятанной где-то глубоко в чреве «Люсеферуса VII». Перед ней все время была тонкая, но крепкая прозрачная мембрана, которая растянулась, как пузырь, от дверного тамбура до маленького, вделанного в стену стола. За столом сидел Сал и читал с экрана.
— Нормально обходятся, — ответил он ей. Голос из-за мембраны доносился как бы издали. Сал встал. — А с тобой?
— Со мной? Да я же герой, Сал. — Она пожала плечами. — Героиня сраная. — Она кивнула в сторону экрана. — Что ты тут смотришь?
— Читаю труды по славной истории культа Заморыша, которым предводительствует славный вождь, архимандрит Люсеферус.
— Ну-ну.
— Скажи мне, Лисс, ведь все это не было спланировано?
— Нет, не было.
— Лисс — это твое настоящее имя?
— Что такое «настоящее»?
— Но ведь это не было спланировано, да? Я говорю о моем похищении.
— Конечно нет. — Лисс опустилась на небольшое сиденье, вделанное в стену недалеко от двери. — Импровизация.
Сал ждал, что она добавит что-нибудь, но она молчала — сидела, чуть сгорбившись, и смотрела на него.
— Я сам тебя навел на эту мысль, да? — спросил Сал. — Когда сказал, что Товин почти обвиняет меня в подготовке к побегу.
— Я некоторое время думала, как использовать тебя наилучшим образом, — сказала она ему. — Но это решение было принято в последнюю минуту. Мы находились в корабле, готовом к полету, я видела, как ты им управляешь, знала, что это нетрудно. — Лисс пожала плечами. — А они бы попросту реквизировали его, установили боеголовку и использовали как ракету.
— И это самое лучшее, что пришло тебе в голову насчет меня?
— Можно было бы, наверно, сделать и что-нибудь получше, но я решила иначе. Просто обескуражить всех, выведя тебя за скобки. Моральный удар — пусть все думают, что ты сбежал к противнику. И знаешь — сработало. Они все здорово переполошились.
— Значит, просто все так удачно сложилось.
— Я же из запредельцев. Нас учили думать.
— И ты всегда охотилась за мной? Я был чем-то вроде цели?