Алхимик
Шрифт:
— Софи, дочь Сары и Ричарда из семейства Ньюман, из рода человеческого… — начала она на английском, но быстро переключилась на красивый певучий язык, который существовал еще до появления человечества.
По мере того как Геката произносила слова, аура Софи засветилась и холодная серебристая дымка окутала ее тело. Прохладный ветерок тронул кожу, и девочка вдруг заметила, что больше не слышит Гекату. Она видела, как шевелятся губы богини, но не могла разобрать слова. Их заглушили звуки ее собственного тела: свистящее дыхание
Потом в комнате посветлело. Геката, ставшая еще старше, примерно возраста Софи, стояла, очерченная изменчивыми потоками мерцающего света. Софи вдруг поняла, что видит ауру богини. Она смотрела, как свет переливается вокруг рук и стекает в пальцы, а потом почувствовала, как этот свет с колющей болью проникает к ней в череп. На секунду у нее закружилась голова, девочка потеряла ориентацию в пространстве. Слова Гекаты вдруг стали разборчивыми, пробившись сквозь гул в ушах:
— …пробуждаю в тебе великую силу…
Богиня провела рукой по лицу Софи. Ее прикосновение было одновременно ледяным и обжигающим.
— Чувства, забытые человечеством, — продолжила Геката и слегка надавила подушечками больших пальцев на глаза девочки. — Чтобы видеть зорко…
И перед Софи все расцвело. Погруженная в сумрак комната вспыхнула слепящим светом, выхватив мельчайшие детали окружающего. Софи увидела каждую ниточку и стежок на одеждах Гекаты, каждый отдельный волосок на голове и сеточку тоненьких морщинок, опутавших уголки глаз.
— Слышать отчетливо…
У Софи из ушей как будто вынули вату. Она вдруг по-настоящему услышала. Это все равно что слушать музыку в наушниках через iPod, а потом включить ту же песню на стереосистеме. Каждый звук в комнате умножился и усилился: свистящее дыхание брата, едва слышный треск древесины, шуршание и скрежет невидимых существ, ползающих в корнях. Чуть наклонив голову, Софи даже услышала отдаленный шум битвы: карканье ворон, рычание кошек и вопли вепрей.
— Ощущать полный вкус…
Геката легко дотронулась до губ Софи, и девочка почувствовала покалывание в языке. Она облизала губы и ощутила вкус фрукта, съеденного недавно. Вдруг оказалось, что у воздуха тоже есть вкус — насыщенный, земной вкус. Она даже различила капельки воды в атмосфере.
— Тонко чувствовать прикосновение…
И кожа Софи ожила. Прикосновение ткани к коже, мягкий хлопок майки, жесткая джинсовка, холодная золотая цепочка со знаком зодиака на шее, трикотажные носки — все это оставляло разные и своеобразные ощущения на теле.
— Чутко чувствовать запах…
Софи даже отпрянула под внезапным наплывом запахов, хлынувших в ноздри. У нее заслезились глаза от пряного нечеловеческого запаха Гекаты, приторного аромата земли, дезодоранта брата (хотя он был
Аура Софи засветилась, и от кожи, точно туман с поверхности озера, поднялась серебристая дымка, окружив ее тело блеклым овалом. Девочка закрыла глаза и запрокинула голову. Ощущения хлынули настоящим цунами: цвета, запахи, звуки — они были ярче, сильнее, громче, чем что-либо пережитое ею прежде. Ощущения были почти болезненными… Нет, это была настоящая боль. Было больно. У девочки пульсировало в голове, ныли кости, даже кожа чесалась. Слишком много всего. Голова Софи откинулась назад, руки словно по собственной воле распростерлись в стороны, и она слегка приподнялась над землей…
— Софи? — прошептал Джош, не в силах скрыть ужас в голосе. — Софи…
Его сестра, окутанная переливчатым серебристым ореолом, парила в воздухе. Тело ее светилось так ярко, что стены круглой комнаты окрасились в серебристые и черные тона. Джошу казалось, что он смотрит жуткий фильм ужасов.
— Не прикасайся к ней! — сурово приказала Геката. — Ее тело пытается усвоить поток ощущений. Это самый опасный момент!
У Джоша пересохло во рту, и язык внезапно распух.
— Опасный… Что значит «опасный»?
Ему вдруг показалось, что его худшие опасения вот-вот осуществятся.
— В большинстве случаев мозг не может совладать с обострившимися после Пробуждения ощущениями.
— В большинстве случаев? — потрясенно прошептал мальчик.
— В абсолютном большинстве случаев, — повторила Геката, и, кажется, в ее голосе прозвучало сожаление. — Потому-то я и не хотела этого делать.
— И что тогда происходит? — спросил Джош, зная, что ответ ему не понравится.
— Мозг благополучно отключается. Человек погружается в кому, из которой уже никогда не выходит.
— И Фламель знал, что это может произойти? — прошептал Джош.
От страха у него свело живот. Его даже затошнило. Алхимик знал, что после Пробуждения они с Софи, скорее всего, впадут в кому. И все же ему хватило совести отправить их на этот ритуал. Джош почувствовал, как внутри у него разгорается яростная искорка гнева. А еще он ощутил себя преданным. Он-то думал, что Фламель им друг! Как же он ошибся!
— Конечно, — ответила Геката. — Он ведь говорил вам, что это опасно.
— Он не сказал всей правды! — бросил Джош.
— Николя Фламель никогда никому не говорит всей правды.
Одну половину лица Гекаты озарял серебристый свет, излучаемый Софи, а другая была погружена во мрак.
Неожиданно Геката раздула ноздри и вытаращила глаза. Ее взгляд забегал по потолку из корней.
— Нет! — выдохнула она. — Нет!
Тут Софи распахнула глаза, потом открыла рот и заорала: