Алиби
Шрифт:
Сам Хэммонд предпочел бы откладывать встречу с Юджин как можно дольше. Он хотел сначала узнать о ней все, что только будет возможно, и в первую очередь – о ее отношениях с Петтиджоном, и только потом предпринимать какие-то шаги. До тех пор ему следовало держаться как можно дальше и от Юджин, и от самого расследования.
И это было вполне осуществимо, во всяком случае – при обычных обстоятельствах. Как правило, прокуратура не вмешивалась в полицейское расследование и подключалась лишь на его завершающем этапе, когда детективы считали, что собрали достаточно улик и свидетельских показаний для предъявления официального обвинения или для передачи дела большому жюри. [1]
1
Большое жюри – расширенная коллегия присяжных, решающая вопрос о предании обвиняемого суду и предъявлении ему официального обвинения. Действует только в отношении преступлений, караемых смертью, или иных тяжких преступлений. После предъявления обвинения большое жюри распускается. В самом судебном процессе участвует малое жюри присяжных.
Но дело Петтиджона было одним из немногих исключений из общего правила. Участие Хэммонда в расследовании было необходимо прежде всего по политическим соображениям. Должностные лица в администрации округа и штата, среди которых были как близкие друзья и сторонники Петтиджона, так и его заклятые враги, стремились использовать это убийство в качестве трамплина, в качестве основы для собственной политической платформы и требовали – устно и в печати – скорейшего ареста и суда над убийцей.
Редакционная статья в утренней газете тоже подогревала общественный интерес к расследованию, хотя и содержала лишь общие рассуждения на тему о насилии, от которого не может чувствовать себя защищенным ни простой налогоплательщик, ни столь заметный общественный деятель, как Лют Петтиджон. В дневном выпуске теленовостей, который Хэммонду удалось посмотреть сразу после ухода отца, рассказывалось о своеобразном социологическом опросе, который провел на улицах города корреспондент одной из городских телевизионных студий. «Уверены ли вы в том, что убийца Люта Петтиджона будет схвачен и предстанет перед судом?» – таков был единственный вопрос, который он задавал прохожим. В новостях утверждалось, что отрицательные и положительные ответы разделились примерно поровну, и хотя Хэммонд сомневался, что дело обстояло именно так, все же симптом был очень тревожным. Пресса начинала нагнетать обстановку. Именно этого очень хотелось отцу Хэммонда, но сам он предпочел бы работать в более спокойных условиях.
Впрочем, какое, к черту, может быть спокойствие, когда он сам балансировал на краю пропасти?
И все же ему не хватило мужества сделать шаг навстречу неизбежному, поэтому, вместо того чтобы отправиться в полицейское управление, Хэммонд оставался в кабинете еще минут сорок, безуспешно пытаясь заниматься текущими делами.
Монро Мейсон зашел к нему, как только вернулся с обеда.
– Я слышал, – прогрохотал он с порога, – что у Смайлоу есть подозреваемый! Хэммонд невольно поморщился.
– Новости распространяются быстро, – заметил он мрачно.
– Значит, это правда?
– По-видимому. Я сам узнал об этом только недавно.
– Расскажи-ка вкратце, в чем там суть. Хэммонд быстро пересказал прокурору все, что знал о свидетеле, которого Смайлоу обнаружил в больнице, о фотороботе, составленном полицейским художником на основе его показаний, и о том, как работник муниципальной автостоянки неподалеку от отеля «Чарлстон-Плаза» опознал
– Очевидно, эта Юджин Кэрти – известный психотерапевт, – проговорил прокурор.
– Говорят, что да.
– Ты когда-нибудь слышал о ней?
– Нет, никогда.
– Я тоже. Впрочем, моя жена, возможно, что-то знает. Она вообще знакома с половиной города. – Мейсон немного помолчал. – Ты считаешь, что Петтиджон мог быть ее пациентом? – спросил он наконец.
– На данном этапе, босс, я знаю не больше вашего.
– Что ж, посмотрим, что тебе удастся выяснить.
– Я буду каждый день докладывать вам, как идут дела.
– Ты не понял. Я имел в виду сегодня. Отправляйся-ка в полицейское управление.
– Но Смайлоу терпеть не может, когда кто-то начинает совать нос в его дела, – возразил Хэммонд. – В особенности если это делаю я. Насколько мне известно, Стефи уже там, а если еще я подъеду, Смайлоу может решить, что мы ему не доверяем. И поднимет бучу.
– Если он начнет возражать, Стефи его как-нибудь успокоит – для этого она там и находится. А мне… мне надо что-то отвечать репортерам, которые звонят мне через каждые десять минут.
– Но прессе пока нельзя сообщать, что доктор Кэрти подозревается в убийстве. Мы пока не знаем этого. С ней пока только беседуют!
– И тем не менее она притащила с собой Фрэнка Перкинса.
– Фрэнк – ее адвокат? – удивился Хэммонд. Он хорошо знал Перкинса и уважал его как человека и как грамотного, профессионального юриста. Сражаться с ним в суде всегда было очень непросто, и лучшего адвоката Юджин, пожалуй, было не найти. – Любой разумный человек, отправляясь на беседу в полицию, обязательно пригласил бы с собой адвоката, – заметил он, подумав. – Это еще ни о чем не говорит.
Но Мейсона трудно было заставить изменить свое решение.
– В общем, выясни, что там да как, и доложи мне, – пробасил он и ушел, не оставив Хэммонду никакого выбора.
Добравшись до управления полиции Чарлстона, Хэммонд миновал дежурную часть, поднялся на второй этаж и нажал на звонок у дверей отдела по расследованию убийств. Ему открыл один из детективов отдела. Узнав Хэммонда, детектив направил его в кабинет Смайлоу.
– Разве они не в комнате для допросов? – прикинулся удивленным Хэммонд, у которого слегка отлегло от сердца. Ему было бы невыносимо видеть Юджин в камере для допросов – в пустой комнате с решетками на окнах, насквозь провонявшей табачным дымом, запахами пота и страха множества убийц и насильников.
– По-моему, комната для допросов занята, – пожал плечами детектив. – Кроме того, прокурор Манделл хотела наблюдать за беседой через стекло.
Потом он отправился по своим делам, а Хэммонд свернул в короткий коридор, где находились кабинеты детективов, занимавшихся расследованием убийств. В глубине души он надеялся, что к тому моменту, когда он доберется до управления, беседа закончится и Юджин успеет уехать, но ему не повезло. В коридоре он сразу увидел Стефи и Смайлоу, которые заглядывали в комнату сквозь стеклянную стену. У обоих был вид стервятников, которые ждут, пока их жертва испустит последний вздох.
– Она лжет, – услышал он уверенный голос Стефи.
– Разумеется, – согласился Смайлоу. – Только я пока не знаю, в чем.
Они были так поглощены своими наблюдениями, что заметили Хэммонда только тогда, когда он подошел к ним вплотную и заговорил.
– Ну, как тут дела? – спросил он как можно равнодушнее.
– А, это ты… Наконец-то… – рассеянно протянула Стефи, обернувшись к нему. – Ты что, не получил мои сообщения?
– Просто не мог вырваться, – коротко ответил он. – А почему вы решили, что она лжет? – добавил он, кивая в сторону стеклянной стены.