Алиенист
Шрифт:
У человека были очень жидкие волосы и череп его сиял в лучах утреннего солнца.
ГЛАВА 34
Судя по плачевному состоянию амбаров оград и фургонов, равно как отсутствию помощника и сомнительному здоровью животных, Адам Дьюри не слишком преуспел в скотоводстве. Немного людей на свете могут похвастаться более пугающей близостью к тому, что называется суровой правдой жизни, чем бессчастные фермеры, и присущая таким местам атмосфера неизменно меня отрезвляет. Наш с Крайцлером охотничий азарт был немедленно остужен представшим зрелищем, так что когда мы выбрались
– Простите… Мистер Дьюри? – спросил я хозяина, продолжавшего борьбу с левым передним копытом клячи. Хитрая тварь некогда гнедой масти с желтыми пятнами, похоже, облегчать ему задачу отнюдь не собиралась.
– Да, – недружелюбно ответил человек, по-прежнему демонстрируя нам свой сверкающий затылок.
– Мистер Адам Дьюри? – продолжил я, надеясь, что он все же соизволит повернуться.
– Вы и так знаете, кто я, раз уж сюда забрались, – проворчал Дьюри, отпуская лошадиную ногу. Затем выпрямился, явив впечатляющий рост – куда больше шести футов, – и заехал кляче по шее, то ли в ярости, то ли от нежности. – Все равно она думает, что сдохнет раньше, – пробормотал он, не поворачиваясь к нам, – так чего ей идти мне навстречу? Но у нас с тобой, подруга, еще много лет впереди…
Наконец Дьюри развернулся; кожа так плотно облегала его лицо, что, казалось, мы смотрим на череп телесного цвета. У черепа оказались большие желтые зубы и миндалевидные глаза безжизненно голубого оттенка. Руки у человека были мускулистые и длинные, замечательно толстыми и длинными выглядели и пальцы, когда он вытирал их о заношенный фартук. Прищурившись, он глянул на нас, впрочем, лицо его не выразило ни дружелюбия, ни враждебности.
– Ну? Чем могу быть полезен, джентльмены?
Я сразу – и, можно сказать, элегантно – перешел к легенде, разработанной нами с Крайцлером еще в бостонском поезде.
– Это доктор Ласло Крайцлер, – представил я своего друга, – меня же зовут Джон Скайлер Мур. Я репортер «Нью-Йорк Таймс». – Сказав так, я извлек бумажник и продемонстрировал служебную карточку. – Точнее – уголовный репортер. Мои редакторы назначили меня провести расследование ряда… скажем так, нескольких громких дел последних десятилетий, которые остались нераскрытыми.
Дьюри кивнул с некоторым подозрением:
– Вы приехали расспрашивать о моих родителях.
– Совершенно верно, – ответил я. – Вы, несомненно, должны были слышать, мистер Дьюри, о том, что сейчас расследуется деятельность Нью-йоркского полицейского управления.
И без того узкие глаза Дьюри после этих слов и вовсе превратились в смотровые щели.
– Это дело их не касается.
– И это верно. Но моих редакторов беспокоит, что органы правопорядка либо не могут распутать значительные дела по всему штату, либо не интересуются ими. Вот мы и решили поднять некоторые и посмотреть, в каком состоянии они сейчас, спустя много лет. Поэтому не могли бы вы рассказать нам вкратце о смерти своих родителей?
По лицу Дьюри словно прошла стремительная болезненная волна. Когда он заговорил снова, подозрения уже не было в его голосе – только покорность и печаль.
– Кому это сейчас может быть интересно? Больше пятнадцати лет прошло.
Я подпустил в голос сочувствия и негодования:
– Разве время оправдывает
Дьюри взвесил мою просьбу в уме и с сожалением покачал головой:
– Это их дело. У меня нет желания об этом говорить.
Он было двинулся прочь от нас, но я, прекрасно зная повадки обитателей Новой Англии, предвосхитил и это.
– Разумеется, – мягко и вкрадчиво произнес я, – предусмотрено вознаграждение.
Он попался; остановился, обернулся и внимательно посмотрел на меня:
– Вознаграждение?
Я одарил его дружеской улыбкой:
– За консультацию. Разумеется, не очень большое – скажем, сто долларов?
Сознавая, сколько может значить такая сумма для человека в столь стесненных обстоятельствах, я не очень удивился тому, что глаза Дьюри едва не выскочили из орбит.
– Сотня долларов? – недоверчиво переспросил он. – За то, чтоб я с вами поговорил?
– Именно так, сэр, – ответил я, доставая купюру из бумажника.
Дьюри забрал деньги, хотя и не без раздумий. Затем повернулся и огрел клячу по крупу, отправив ее пастись в дальний угол двора, где уцелело несколько клочков травы.
– Поговорим в амбаре, – сказал он. – Мне работать надо, не бросать же ради… – и он тяжело зашагал от нас прямо по разливу навоза, – … всяких сказок о привидениях.
Мы с Крайцлером двинулись за ним с облегчением: подкуп удался. Впрочем, радовались мы недолго, ибо у самой двери амбара Дьюри обернулся и спросил:
– Подождите. Вы сказали, что этот человек – доктор? А ему-то что за дело?
– Я изучаю поведение преступников, мистер Дьюри, – ничуть не смутившись, ответил Ласло, – равно как и полицейских методов. Мистер Мур попросил меня консультировать его в этой работе.
Дьюри поверил, но, похоже, ему не очень понравился акцент Крайцлера.
– Вы немец, – сказал он. – Или швейцарец.
– Мой отец был немцем, – ответил Крайцлер. – Но я вырос в этой стране.
Фермера объяснение Ласло, похоже, не удовлетворило, и он молча шагнул в амбар. Внутри скрипучего сооружения навозом пахло еще крепче – запах разбавлялся лишь сладковатым ароматом сена, хранившегося под крышей. Дощатые стены когда-то были выбелены, только известь с тех пор облупилась, нынче являя взору грубую древесину. В низком проеме виднелся курятник, и до нас долетало гуленье и квохтанье его обитателей. Упряжь, косы, лопаты, кирки и киянки – все это висело по стенам, болталось под низким потолком или валялось на убитом земляном полу. Дьюри подошел к допотопному навозоразбрасывателю, ось которого опиралась на кучу камней, и, подхватив с пола кувалду, с размаху сбил с этой оси колесо. С отвращением зашипел и принялся возиться с агрегатом.
– Хорошо, – сказал он, берясь за ведро густой смазки и даже не глядя в нашу сторону. – Задавайте свои вопросы.
Крайцлер коротко кивнул мне, давая понять, что начать будет сподручнее мне, и я приступил.
– Мы читали газетные статьи того времени, так или иначе касавшиеся дела, – сказал я. – Не могли бы вы рассказать…
– Газетные статьи! – возмущенно хрюкнул Дьюри. – Тогда, полагаю, вам должно быть известно, что эти глупцы даже меня записали в подозреваемые.